В фатине облачном луна на ветке.
Ветра качают ночи колыбель.
Вчерашний день уже в объятьях смерти
И остывает черная постель...
А я под этим черным одеялом
Пытаюсь отыскать осколки дня
Который, как могла, вчера ваяла,
Который умер, позабыв меня.
Воспоминаниями не встревожу,
В былое провожая тень во сне.
Введя лучом рассвет себе под кожу
Я растворюсь в текущем новом дне.
КСАНДР
За окошком, за стеною,
Подчиняясь ветра вою,
Манит мертвою рукою,
В стужу, мёрзлая ветла...
Кожей чувствую, спиною:
Тянет холодом, зимою,
Веет смертною тоскою
Из промёрзшего угла.
Жизнь, не надо торопиться!
Жизнь, нам надо объясниться!
Жизнь, мне это только снится?
Неужели это я?!
Но в стекло уже стучится,
Улететь или разбиться
Хочет сгорбленная птица —
Суть моя... душа моя.
Елена ИВАНОВА
«Хочет сгорбленная птица —
Суть моя, душа моя» —
Распрямиться, в небо взвиться...
Жизнь моя… Люблю тебя!
Разожгу костёр, и искры
Пусть летят под ветра вой.
За окошком слышу выстрел.
Жизнь моя! Я — только твой.
АЛЕЖНА
Длинная ночь между выдохом солнца и вдохом
Кашляет снегом и словно старушка сутулится.
Черный каракуль ее волочится по улице.
Ветер-гуляка вприпрыжку за ней скоморохом
Крутится-вертится, вертится-крутится...
Вместе идут, и обоим им чудится,
Что добредут до весны...
Ведь осталось немного...
Борис КОЧЕРГА
Сквозит из марта к февралю —
всё шире щели.
В себя смотрю: то — в бане ню,
то — Боттичелли.
А то — созвучия ловлю
твоей свирели:
то — ноту «смерть», то — ноту «лю»,
как на качели.
Но я не «сме» тебя «люблю» —
лишь еле-еле
слова губами шевелю
в твоей постели.
