* * *
И колокол устал.
Холодные уста
Считают ускользающее время.
Но эху многократному поверя,
Проснулась поседевшая скала:
— Как радостно звонят колокола!
Михаил ПОРЯДИН
и идут и идут
на сияющем блюде
караваны
слоны и верблюды и люди
мерседесы
и танки и мотопехота
в поднебесной
над этим смеются охотно
вихри
ангелы
дэвы пустыни
и принцы со звёзд
как сияющий мир этот призрачно прост
отражая
небесных полей урожаи
заплетая
в степную витую ковыль
наших душ перелётных межзвёздную пыль
может
море ночное на небо похоже
в глубине своей
тоже?
Елена ВИНОКУР.
Миша, рада тебя видеть и читать. Спасибо за чудесный экспромт. Несколько твоих
строк «удочеряю» (беру в эпиграфы).
«и идут и идут
на сияющем блюде
караваны
слоны и верблюды и люди»
Михаил Порядин
* * *
В бесконечности,
в вечности,
в бедности
царской поступью,
с тяжкой гордостью,
с легкой радостью,
с горькой горестью
нам дано идти
и с собой нести
всё, что было однажды дарено:
августовское терпкое зарево,
звездопад ночей,
перелет грачей
и бессмысленность всех речей.
В бесконечности,
в вечности,
в щедрости
нам дано идти
и детей вести
и растить. И самим расти.
Михаил ПОРЯДИН.
А в какой плоскости золотого солнечного блюдца ты пропадала этими долгими
декабрьскими сутками?
Я уж тут успел квартиру смениnm в реале — караван неожиданно вышел в широкий оазис.
Вчера в ночь подключился к инету на новом месте и
—
появилась Елена Винокур — хранительница ключа моего
Кода!
Мой колокол тоже устал.
Но отзываясь тебе, я возвращаюсь в
наши сферы дивных музык.
Елена ВИНОКУР.
Ах, Миша, в каких только плоскостях я не болталась в последнее время.
С новосельем в реале! Это здоровско. Переезд (любой) утомляет, но зато какой
кайф потом! Будьте счастливы в новом доме
Ох, мы с тобой, похоже, развернемся,
И все у нас, конечно же, получится,
Когда мы в сферу музыки вернемся:
Порядин Михаил и Лена-ключница.
Михаил
ПОРЯДИН
и пусть усталый колокол озвучится
и встрепенется
и сиренью вспучится
кипение весны на голых тонких
за зиму высохших
но всё живых кустах
ты скажешь тихо
«ах...»
Елена ВИНОКУР.
Мастер ты, Миша, все вокруг превращать в музыку и цветы. Ах, конечно. А что ещё
я могу на это сказать?
Михаил ПОРЯДИН.
Ax, Lena! Даже на английской клавиатуре радость моя звенит. И хочется быть не
колоколом, .а множеством маленьких колокольчиков.
Елена ВИНОКУР. Ну, держись, вдохновил. (Перехожу на прозу)
* * *
На новогодней елке висел маленький хрустальный колокольчик. Он переливался всеми
цветами радуги, искрился, поймав отблеск горящей свечи и всякий раз чудесно
звенел от легких прикосновений свежих елочных иголок. Колокольчиком любовались и
восхищались, и от этого он горел ещё ярче и звенел ещё радостней.
На высокой городской колокольне старый тяжелый колокол считал время. Он был
покрыт ледяной корой. Ему было тяжело двигаться. Он непрестанно вздыхал и думал
о том, чтобы скорее наступила полночь. «Впрочем, и с её приходом ничего не
изменится. И с началом нового года жизнь моя будет такой же», — размышлял
колокол, а зимний ветер налетал на него с размаха, пытался сдвинуть с места,
раскачать. Но колокол был непреклонен.
Далеко за городом в снежном сугробе погибала зеленая веточка с бело-голубыми
колокольчиками. Они, эти колокольчики, не искрились, не радовались, не считали
время и даже не слышали ветра... Они просто заснули навеки.
08-16.12.07
