10 9 8 7 6 5 4 3 2 Отчет о поездке в Москву Первым делом — присесть на пенек, Подмосковный и с виду престижный — Этот пень, получается, мог Бонапарту штанины просиживать, — И, мотая столетья назад, Ощутив зажигалку в кармане, Посидеть, как простой супостат, Одержимый слегка пироманией. ............................. Дальше — больше. Охотничий ряд. (Поправляет таксист — мол, Охотный) Очень странно в Москве говорят, И базар не такой уж и модный. Мавзолей. Караул сторожит. Площадь классная! Супер! Явление! Но подходит какой-то мужик, Разодетый и в гриме под Ленина. Он хватает за руку меня — Фотографию? Мажет елеем... Эй, мужик, я б тебя поменял На того, кто лежит в Мавзолее! ............................. О, такого не встретишь у вас! — Оживляет таксист разговоры. — Посмотрите направо — анфас Воробьевы (известные!) горы. Нужен кто-то, кто в бошку вобьет Горожанам — двусмысленно это... Даже их — городских воробьев — Мы загнали в какое-то гетто! ............................. В Домодедово — рано еще, Погуляю — здоровью полезнее, Я поэзию, кстати, ищу, Только что-то не видно поэзии. Если взять москвича тет-на-тет, Оторвать от привычных мозаик, Он, наверно, хороший поэт, Но в толпе он — банальный прозаик. Я уже промолчу про метро, Там поэтов зарезало поездом, Там фальшивый визжит камертон, Словно кот под пятой Мегаполиса. Зря купил я подземный билет, Завирает стучащее лезвие, Что поэзии не было, нет, И вовеки не будет поэзии... Типа басня Под песенки цикад, под стук кукушки на суку Паслись коровы и пастух на пойменном лугу. Была идиллия чиста, как помыслы стрекоз, Как совесть белого листа... но не хватало коз. Пастух и думать не хотел про коз — невмоготу, А все дудел, дудел, дудел в пастушечью дуду. Ложились тени, поборов невинные стишки, И поползли среди коров тревоги и слушки: Мол, сделав странное лицо (се правда, а не вздор), Кукушка кинула яйцо в осиное гнездо, Мол, осы, крылья распластав, летят ни так ни сяк, И это тоже неспроста, и се недобрый знак! Цикады продолжали петь с усердием осла, Но ветер озверел на треть, и туча приползла. И стало так не по себе коровам на лугу, Как будто гвоздь торчит в судьбе, как будто нож в боку, Как будто бы к зиме — ого! — провален сенокос! И это все из-за кого? Из-за каких-то коз! Коровам кажется уже: пастух совсем не тот — Не за того, кто есть в душе, себя он выдает! Наверняка в кустах котел (а может, речь о двух!), Наверняка развел костер обманчивый пастух! Недаром приподнялся он, недаром морщит нос — Наверняка в котлах бульон, наверняка из коз! Мычит логический вопрос, гадая наперед — Не жалко коз, но сварит коз — и чей тогда черед? Пришел логический ответ из глубины веков, Он начинался от котлет и шел до шашлыков. Ответ шокировал коров, как осетров — уха, Коровы бросились в галоп, бросая пастуха. А тот коровам вслед глядел, как будто в пустоту, И только зря дудел, дудел в пастушечью дуду. Под песенки цикад, под стук кукушки на суку, Стоял заброшенный пастух на пойменном лугу. Все началось вот так, точь-в-точь, в один из страшных дней, Когда козлы бежали прочь, поскольку нет свиней. | 
