10 9 8 7 6 5 4 3 2 Время * * * Идут часы, расшатанные нервы У времени рождают нервный тик... Я чувствую, что в чем-то еретик, Когда пытаюсь вспоминать... Наверно, Я что-то вспомню как-нибудь не так, Как мой ровесник — стершийся медяк. Идут часы, и тикают вопросы... В шесть лет, найдя на кухне папиросы, Я белый дым по комнатам гонял Не хуже, чем жрецы на зиккуратах, Мне карта с пачки «Беломорканал» Казалась тайной картою пиратов, На счастье мне утративших ее В сражении, а может, позабывших... Стучит зубами время о погибших, О гибнущих и тех, кому еще Погибнуть уготованы причины, О тех, что меж собой неразличимы, Когда на них глядишь через плечо. * * * Идут часы, стучат колеса, поезд Разглаживает Северный Урал. Курящий трубку, ржавый мегаполис Остался где-то к югу. Я украл Глоток его отравленного дыма. Порой отрава так необходима!.. Бегут минуты, цокают копыта, В болоте мокнут трупики берез, И каждая пытается до слез Поверить, что она не позабыта. Попробую... но угасает пыл — Я каждую практически забыл. * * * Идут часы, заходят в богадельню, Дают бумагу — гербовый лоскут, И вот уже кого-то волокут В коляске инвалидной. Крест нательный В запале сорван и обронен в грязь, Те, кто остался, смотрят веселясь Как черный воронок летит к Морене, Тех, кто остался, миновало время На этот раз. И кажется слепцам, Что избежали вовремя угрозы... Среди толпы задумчивый пацан Болото вспоминает и березы... Цыганская поэтическая Ходит в небе конь, бубенцом звеня, По горячим ступает звездам, А цыган всегда уведет коня, Даже если совсем не просто. Скрипка старая увлекла в минор — Тихий омут смычком тревожит, А цыган — не вор... Нет, цыган — не вор! А цыган без коня не может! Бубенец затих, не видать огня, Все, что теплилось, то погасло, Ведь цыган всегда уведет коня, А поэт уведет Пегаса. И поэт за крылья его тряхнет, Не поможет — с цыганом вместе... И напишет стих, а цыган споет, Под гитару споет невесте. Скрипка старая, подхватив куплет, Тихий омут смычком тревожит, А поэт — цыган, а цыган — поэт, А поэт без любви не может! Пепел Над трубой появился дымок, Затянули отходную дьяконы, Этот парень — он многое мог, Только пепел у всех одинаковый. Что не мог — это бросить лассо, И стрелок никудышный и аховый, Не японский солдат — не Лазо, Только пепел у них одинаковый. Между чертом и ангелом жил, Выбирал... Поиск истины, якобы, А потом в одночасье решил То, что пепел у них одинаковый. Все не верится нам, дуракам, В то, что мы под копирку налеплены, Но плывут и плывут облака, Как и мы, одинаково пепельны. * * * Так получилось, этот мир — таков... Придумавшие каменных богов, Смотрели с точки зрения портного, И вскоре, подобрав другой костыль, Кумиров заменили на холсты. Холсты и фрески — славная обнова. Не обойдя ни рыжих, ни рябых, Ко всем, ко всем с экранов голубых Приходит новоявленная мода, Не помянув ни так, ни за глаза, Они уже меняют образа На чье-то свежевыбритое фото. А где-то... на востоке, например, Пока еще темно пенсионер, Один при заедающих курантах, Взбирается на узенький карниз И вновь заводит старый механизм, Удерживая небо на атлантах. Самолет визжал Самолет визжал как пуля, Мой сосед с лицом питбуля И какая-то бабуля Матерились — мастера! Ну, а как не материться? Самолет — он вам не птица, Может всякое случиться, Хоть — ни пуха, ни пера. Стюардесса — губки, брови на излом — Безнадежно объявила нам в салон: Если нету террористов на борту, Значит, курс берем опять на Воркуту. Я сидел довольно кротко, В животе качалась лодка, И порой сжимала глотку Неизвестная рука. Глупый страх перед полетом... Вот забавно, а пилотам Эта страшная работа Отчего-то дорога. И тотчас, как будто требовал народ, Сел нетвердо рядом — вылитый пилот, Сквозь бутылку посмотрел на наш мирок, И пожав плечами, выдал монолог. Два часа уже в полете — Чудеса! А вы не пьете... Как вы в сущности живете Здесь, на кресле номер шесть? И пилот привычным жестом, В пику тещам да невестам, Из бутылки, все что есть там, Выдул за один присест. А потом привстав, шатаясь как моряк, Он сказал, что должен выследить маяк. Дескать, тот играет в прятки, всех достал. И ушел куда-то в сторону хвоста. Самолет визжал как пуля, Захрапели — и бабуля, И сосед с лицом питбуля, И доверчивый салон. Вразнобой, вразлад, с присвистом, Кто ментом, кто машинистом, Кто фальшиво, кто-то чисто... Понеслось со всех сторон! Я бы тоже поддержал всеобщий храп, И не хуже всех пилотов стал бы храбр, Если мне бы подтвердить потом смогли б, То что храп вокруг я слышал, а не хрип. Самолет визжал... 10 9 8 7 6 5 4 3 2 | 
