ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лев БЕРТИН


Об авторе. Новые стихи

ИЗБРАННОЕ

 

Лебединое озеро

 

Балерина кажется прозрачной.

Руки, руки, словно два крыла.

Шаг, другой и вот она по сцене

Поплыла, поплыла.

 

Осторожно, медленно, степенно,

Раздвигая грудью синий дым,

Выплывает белая царевна,

Словно белый лебедь, из воды.

 

Вверх плывут торжественные звуки.

Величава птица и легка.

Крылья, как заломленные руки.

Белый лебедь рвется в облака!

 

Музыка ль звучит сейчас над нами?

Вслушайтесь, ведь это чья-то боль.

Мамочка! — кричу я.— Мама! Мама!

Мамочка, возьми меня с собой!

 

Но глаза закрыты. Руки белы.

Залегли морщины возле глаз.

Улетела мама, улетела.

Высоко на крыльях поднялась...

 

 

* * *

По еврейской традиции в годовщину смерти  близкого человека
в его доме зажигают свечу или лампу.

 

Февраль. Звонит отец. Я знаю, будет плакать,

Надолго замолкать. — Ты не забыл, сынок.

Ведь нам же все равно, а ей... — Я помню, папа.

— Ведь нам же все равно... — Я помню, я зажег.

 

Давно забыт язык. Традиций нет и веры.

Не будит никого в ночи слепящий свет.

И ровно ничего нет за закрытой дверью,

Лишь мамин, на сервант поставленный портрет.

 

По крохам соберу свои воспоминанья.

Чуть слышный — различу слабеющий мотив.

И язычок свечи, как маленькое знамя,

Нелегкий этот путь мой — к маме — осветит.

 

Забытые слова, потерянные лица.

И — пестрой чередой — обрывки детских снов.

Я книгу соберу — страницу за страницей

— Но сколько в ней пустых и вырванных листов.

 

Любимейший мой сын, забавный и занятный,

Сопящий по ночам, не помнящий родства.

Я книгу соберу, но будут ли понятны

О бабушке твоей негромкие слова.

 

Ночь. За окном луна — огромной желтой лампой,

Как память о всех тех, кто свой закончил срок.

— Ты слышишь ли, отец? Я все запомнил, папа.

— Ты слышишь ли, отец? Я помню. Я зажег.

 

 

* * *

Когда весь город видит сны,

Не спит, приветлив и опрятен

В квадрате каменном стены

Окна светящийся квадратик.

 

Бессонный, крошечный зрачок.

Не знаю, надолго ли хватит.

Горит, горит в ночи свечой

Окна светящийся квадратик.

 

Такой оставлен там залог...

Четырехлетний мой солдатик.

Окна светящийся квадратик

Оберегает от тревог.

 

Я не исчезну никогда,

Вернусь к обещанной мной дате.

Гори, гори, моя звезда —

Окна светящийся квадратик!

 

 

Сын

Кроха. Радость моя зоревая.

Сын, слезиночка на щеке.

Сын мой, капелька дождевая

У судьбы на ее щеке.

 

Ты расти, набирайся силы,

Полнись влагою, а потом

Прошуми над землей красивым

Долгожданным, хмельным дождем.

 

Не зазорно на землю падать.

Мягче моха — ладонь листа.

Людям после себя на память

Чудо-радугу ты оставь.

 

И потомок далекий, новый,

Утром в росах ее найдет.

Пусть на счастье себе берет —

Золотую звонкую подкову!

 

 

* * *

На огромной и беспредельной,

Принимающей всех, земле

Мы с тобой живем параллельно —

День за днем — вот уж сколько лет.

 

Так похожи наши заботы.

По утрам, оторвав от сна,

Два будильника на работу

Одновременно будят нас.

 

Симпатичнейшие толстушки —

Лишь работникам ВОХР верны —

Одинаковые вертушки

Нас встречают у проходных.

 

Я встречал бы тебя на коленях...

Но пути наши — вот пустяк —

Расположены в параллельных,

Невстречающихся плоскостях.

 

Нахлобучит по самые брови

Кепку вечера день-нелюдим.

Параллельно что-то готовим.

Параллельно что-то едим.

 

Параллельно, поближе к ночи,

Каждый взводит будильник свой.

Два будильника. Два звоночка.

А хватило бы одного...

 

 

* * *

Старинные друзья: трюмо, сервант и люстра —

Состарились вы все, мне верность сохраня.

Во времена любых домашних революций,

Я знаю, вы всегда стояли за меня.

 

Вы помните меня? Мой голос в древесине

Завяз. Мое лицо в обшарпанном трюмо

Мерцает по ночам, как будто на картине,

В окладе темных стен, тревожно и немо.

 

Вы помните? — был день. По облакам, по росам,

По клавишам лучей с сияющих небес

В привычный наш уют — смешной, светловолосый —

Спустился ангелок и поселился здесь.

 

Казалось мне тогда — предметы все смеются!

В квартире правил бал веселый кавардак.

И не было числа летящим на пол блюдцам

И — вдребезги! — тем дням. И это было так.

 

Потом она ушла. И дом, такой ненужный,

Вдруг сразу постарел, угрюм и одинок.

И грузным кораблем плывет, скрипя недужно.

И люстру на крюке раскачивает ночь.

 

Гасить давайте свет. Не возражаешь, лампа?

Лишь звезды-светляки пусть светят в полумрак.

Давайте горевать. Давайте тихо плакать,

Как ходики стучат, роняя слез тик-так.

 

Давайте полагать, что все это случайно.

Что неизбежных бед вам не сулит судьба.

Что распахнется дверь — и длинноносый чайник

Протяжно пропоет: «Приветствую тебя»!

 

И озарится дом волшебным, прежним светом.

И крыгой по весне растает глыба-ночь.

И первыми — без слов — мне возвестят об этом

Любимые мои: сервант, часы, трюмо.

 

 

* * *

Я мечтал заболеть. Всерьез и надолго.

Чтоб, устав от надежд и отчаясь лечить, —

Жалко парня, ну что ж, такова его доля,

Развели бы руками седые врачи.

 

Чтоб тянулась на юг поредевшая стая

Для чего? для чего? мне оставленных дней.

Чтобы женщина, та, о которой мечтаю,

Вдруг однажды в больницу пришла бы ко мне.

 

По палате прошлась и раздвинула шторы,

И присела, на лоб мне ладонь положив.

И слова мне сказала бы, после которых

Так легко умирать и так хочется жить.

 

В тишине, в тишине будут длиться минуты.

Будет летних лучей золотое шитье.

Боже, что ты наделал! Ты все перепутал!

Я в смертельной тоске у постели ее.

 1    2    3          7    8 

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com