ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий БЕРЛИН


КАК ЖЕ ТАК?

 

Всё, созданное человеком здравомыслящим,

затмится творениями исступлённых

                                                       Платон

 

Алгоритм творческого процесса столь индивидуален, столь труден для изучения и понимания, а специалистами по психоанализу о нём написано так много научных работ, что я, не имея достаточной профессиональной подготовки, не рискну вторгаться глубоко в эту область человеческого незнания. Моя задача много скромнее: на любительском уровне «пожонглировать» некоторыми частными мыслями о беспокоящем меня предмете и, елико возможно, проанализировать собственный творческий процесс.

В бытность свою инженером, я достаточно часто решал поставленные технические задачи на уровне той или иной степени новизны, то есть, подходя к проблеме творчески, нередко получал нестандартный результат. Помню популярную в то время книгу Г.С. Альтшуллера «Алгоритм изобретения», которой пользовались многие поколения инженеров для повышения эффективности своего творческого начала. Мне представляется, что книга помогала лишь тем, кому это творческое начало было отпущено природой.

Не забуду, как на протяжении многих лет я преодолевал желание писать стихи, понимая, что ещё один творческий процесс помешает добиться серьёзных результатов в основном творчестве — техническом. Необходимо было выстроить приоритеты в порядке их значимости для себя и семьи.

Этим и объясняется более чем двадцатипятилетний перерыв между изданием первого сборника стихов и началом нового всплеска поэтического горения в зрелом уже возрасте, когда появилась возможность реализовать накопленный потенциал.

Однако при знакомстве читателя с двухтомником моих избранных стихов «Светотени», эта временная пропасть не бросается в глаза, так как даты написания этих произведений намеренно опущены.

 

Итак, я пишу стихи...

«Как же так? — спрашивали не однажды любители поэзии. — Как Вы, достаточно «нормальный» уравновешенный человек, живущий размеренной жизнью, не замеченный ни в генетических, ни в приобретённых психических отклонениях, (не имеющий, упаси Боже, черепно-мозговых травм — авт.), не пользующийся транквилизаторами, можете создавать произведения, способные заставить людей прослезиться, почувствовать «озноб по коже»?

 

Понимая, что само наличие подобного вопроса делает мне честь и возводит в ранг поэта, я не мог отделаться от мысли, что «сижу не в своих санях».

Мы отдаём себе отчёт в том, что наряду со знаменитым высказыванием Шолом Алейхема: «Талант — это как деньги. Либо он у вас есть, либо у вас его нет»,— существует бесконечный «разброс» в силе таланта (при несуществующей единице измерения такового), которым природа одарила тех, по отношении к кому вопрос, вынесенный в заголовок настоящего эссе, правомерен. И вслед за читателями «Как же так?» спрашивал и я себя и, ища ответа, писал:

 

Подари, природа, мне пароль,

чтоб я мог создать простое чудо...

 

Зачитываясь биографиями множества выдающихся личностей, мы узнавали, какими коллизиями была усеяна их «жизнь в искусстве» и тема, развиваясь, выстраивалась в такие строки:

 

Достаточно ли‚ право‚ я несчастен‚

Чтобы писать хорошие стихи?

 

А вслед за этим вопросом возникали и другие:

 

Откуда взять поэту вдохновение?

Как поразить читателя строкой?

Дуэли жажду чудного мгновения

И новой бездны страсти роковой.

 

Мы принимаем за непреложное, за аксиому, что для создания произведений, способных активизировать эмоциональные возможности поклонников искусств, автору любого вида творчества пристало находиться в состоянии наивысшего чувственного дисбаланса: отчаяния, экстаза, даже галлюцинаций... Только тогда одарённый человек, обретший вдохновение и пронизанный стрелами эйфории, выплёскивает свои эмоции на бумагу, холст, нотный лист:

 

С другой стороны, воспитание в семье, благоприятная среда, с которой посчастливилось соприкоснуться многим будущим корифеям искусства, их формальное образование отвечают, хотя бы частично, на поставленный вопрос. Этому их учили!

Цитирую: «Чайковский смог в начале 80-х годов полностью отдаться творчеству, работать, как он любил говорить, «на манер сапожников», то есть ежедневно в одни и те же часы, не ожидая вдохновения, которое «не любит посещать ленивых».

В этом своём высказывании гениальный композитор говорит о творчестве, как о ремесле. Он утверждает, что ему, профессионалу, якобы, нечего ждать вдохновения. Самыми продуктивными для него были утренние часы и, выполнив свою дневную «норму», композитор оставлял инструмент до следующего утра. Интересно, не правда ли?!

 

Но вернёмся к литературе. Наряду с филологическими факультетами, близостью к «переделкинской» элите и прочими желательными атрибутами «принадлежности», в более поздние времена появилось непропорционально большое количество весьма талантливых литераторов, окончивших технические вузы. Анализируя этот «сдвиг», я понял, что в силу изменившихся условий жизни, творчества и выживания высвободился дотоле дремлющий потенциал множества творческих людей.

Приведу один из курьёзных случаев, встретившихся мне на пути и ещё раз иллюстрирующих всю непредсказуемость поведения Муз. Один знакомый, графоман (по его же собственной справедливой оценке), являясь, безусловно, творческой личностью, о чём свидетельствовали его многочисленные изобретения, попросил меня среди километров рифмованной им продукции отыскать что-либо для «избранного». Удивляясь, как это у меня получается выражаться образно и находить такие «правильные» слова в поэтических конструкциях, он относился ко мне, как к «мэтру». Я попал в весьма пикантное положение, так как при всём желании не мог ему помочь: не было в его стихах поэзии... «Не все стихи поэзией зовутся»... К сожалению, не могу судить об эмоциональном состоянии этого человека в моменты работы над техническими задачами с одной стороны и стихами — с другой, так как не присутствовал ни при одном из них. А пища для анализа была бы любопытной: ведь удачно найденный образ (метафора, эпитет, аллитерация, свежая рифма) — сродни изобретению.

 

Затрону ещё одну сторону этого многогранного искусства — писать и постигать литературные произведения. Достаточно очевидно, что вкусы как писателей, так и читателей располагаются в огромном диапазоне личного приятия или, наоборот, неприятия определённых направлений, течений, стилей... Но мне хочется коснуться жанровой направленности поэзии. Пейзажная лирика (здесь и в дальнейшем имеются в виду профессионально исполненные стихотворения) редко вызывает чувство отторжения. В самом деле: ну что читатель может иметь против прекрасно исполненного описания природы, её естества, красоты? Любовная же лирика воспринимается нами в зависимости от наличия ряда индивидуальных и часто субъективных черт характера, прошлого опыта и массы других составляющих бытия. Философская лирика и ещё в большей степени гражданская представляют собою поле битвы: моральные ценности, политические взгляды, национальные особенности и предпочтения, специфика нравов, воспитание и образ жизни — всё может явиться камнем преткновения. Прежде чем процитировать отрывок из письма одной читательницы, весьма далёкой от тематики стихотворения «Исход», упомяну, что приведённые ниже строки пробились через толщу непонимания, недоумения и негодования по поводу текста, и потребовался подробный его разбор, чтобы этот человек вдруг признал:

 

...И случилось неожиданное. Я вдруг увидела композиционную стройность произведения, в самом начале «горбоносый дирижер» будто взмахнул для меня дирижерской палочкой, и полилась величественная симфония о трагедии великого народа. Я слышала несыгранные на скрипках и флейтах мелодии, я чувствовала чужую боль.

Я читала и так явственно и зримо представила себе все это, что расплакалась.

Анатолий, скажите, как Вы находите для всего этого слова и что при этом чувствуете!?

 

Знаменательно подобное признание тем, что является редкостью, ибо в большинстве случаев переубедить человека и склонить его отнестись к предмету спора с иной (Вашей) позиции представляет собой почти невыполнимую задачу. Не часто люди готовы и способны учиться всю жизнь. (Этот материал подробнее изложен в эссе «Ещё раз о том же...»)

 

Так всё же «из какого сора растут стихи»?

Почти каждому моему стихотворению предшествовал тот или иной эмоциональный всплеск, подъём. Некоторые стихи рождались мгновенно — иные же зрели где-то в подкорке очень длительное время. Часто одно слово или фраза, иногда желание обыграть удачно найденную рифму, а иногда — поразившее мозг откровение являлись теми триггерами, возбудителями, которые приводили меня в некое состояние транса, эйфории.

 

Но является ли бурная жизнь или некая форма «синдрома саванта» — феномена соединения гениальности и безумия, неотъемлемой, обязательной частью способности творить неординарное?

Думается, что нет, и «вариаций на тему» существует многократно больше, чем самих творцов. У каждого — свой арсенал данных ему средств: один, к примеру, творит во сне, а другой, образно говоря, только стоя на голове...

Однажды, ожидая в аэропорту прибытия друга и узнав, что его рейс задерживается на два часа, я, вырвавший себя из бешеной круговерти дня, вдруг осознал, что не могу позволить этому неожиданно образовавшемуся свободному времени быть так просто растранжиренным. Добыв ручку и лист бумаги, не дожидаясь посещения Её Величества Музы, т.е. «на манер сапожников», я написал три достаточно хороших стихотворения.

Создавая (а в нередких случаях просто конструируя) то или иное произведение, я опираюсь и на немалый личный опыт, и на опосредованное знание жизни, и на изученный заранее материал, и на неожиданно полученный смысловой удар от увиденного, услышанного или прочитанного. И, несомненно, темперамент, организация нервной системы вообще и уровень личного порога возбудимости в частности играют в творческом процессе первостепенную роль.

 

Недавно один малознакомый поэт в достаточно резкой форме упрекнул меня за дерзость писать о том, что самолично не пережил. Спорить и апеллировать, скажем, к известным песням Высоцкого было бесполезно, хотя элемент присутствия в стихах Высоцкого был настолько определённым, ярким, что Владимир уставал от вопросов о том, где он сидел и где воевал. Не сочтите за нескромность упоминание о том, что А.С. Пушкин написал «Капитанскую дочку» после тщательного изучения материалов по Пугачевскому восстанию, участником которого он, разумеется, не был...

Способность сопереживать, проникнуться чьей-то болью, сила воображения, подкреплённая изучением предмета описания, — вот ещё одна составляющая творческого успеха, позволяющая создавать «заочные» стихи.

Вне сомнения, употребление «тонизирующих» средств, жизнь «на острие», скандальные и эпатирующие выходки, необычные для «нормального» человека, способны увлечь авторов в такие дали, которые иначе были бы недоступны.

 

Эзотерический аспект творческого процесса мы в этом коротком эссе рассматривать не будем. Разговор о реинкарнации и, соответственно, о переселении душ и прожитых нами ранее жизнях для многих, читающих этот материал, если и не является шокирующим, то, по меньшей мере, не имеющим отношения к обсуждаемой теме. Однако касаясь лишь поверхностно этой стороны вопроса, приведу цитату из книги Анатолия Голубева «За кулисами славы»: «...творческий процесс всегда связан с озарением, механизм которого остаётся таинственным и наводит на мысль о неких «высших силах».

 

При создании произведения большого психологического накала поэт (сужу опять же по себе) пропускает этот материал «через себя», и внутренние напряжения, страсть, подобно вулкану, извергают из недр своих нечто, чему позже сам автор не в состоянии найти объяснения. Лично я пережил подобное откровение, работая над поэмой «Пушкин». Казалось, кто-то невидимый диктует мне текст.

 

Будучи не чужд эзотерике, я однажды обратился к Учителю и получил такой ответ: «Не надо искать... Это может навредить. Пользуйся тем, что дано, и благодари»...

 

Заканчивая это короткое эссе, хочу лишь ещё раз отметить, что на вопрос «Как же так?» существует великое множество частных ответов, но, вероятно, никогда не появится одного окончательного и всеобъемлющего анализа великой болезни, именуемой творчеством.

 

Эпистолярный постскриптум о скромности

и неисповедимости путей Господних

 

Дорогой Толя!

С интересом познакомился с твоим эссе и хочу высказать несколько соображений по прочитанному.

Эссе вполне может быть помещено в какой-либо специализированный журнал, типа «Вопросы литературы» (не знаю, есть ли он сейчас?) или некогда созданный, кажется, А.М. Горьким журнал «Литературная учеба» (уверен, что сейчас его нет), ну, в общем, что-то в этом роде. Оно содержит много интересных мыслей, касающихся творчества вообще и, в частности, поэтического. И хоть стать поэтом научить невозможно, это от б-га, — это не означает, что не надо изучать законы творческого мышления. И в этом смысле оно было бы полезным начинающим поэтам, если такое словосочетание вообще возможно.

Я совершенно серьезно советовал бы тебе поступить таким образом. Единственное замечание не могу не высказать. Ты, несомненно, сложившийся поэт. Так считаю я и, полагаю, все, в той или иной степени знакомые с твоим творчеством. А потому, мне кажется, нет необходимости приводить в настоящем эссе восторженный отзыв некоей почитательницы твоего творчества даже в качестве иллюстрации его эмоционального воздействия на ее восприятие. Это, мне кажется, избыточно. Если бы ты нашел пример подобного воздействия на читателя (любителя поэзии, да просто человека) у другого поэта, это было бы более правильным. Это для случая, если ты «внемлешь» моему совету куда-нибудь эссе поместить. Оно того стоит.

Впрочем, я ничего не утверждаю, а просто высказываю свою точку зрения, с которой ты вправе и не согласиться.

В целом, повторяю, мне понравилось.

Дерзай и на этом поприще. У тебя получается.

Привет Сонечке, пиши.

Юра.

 

Дорогой Юра, огромное спасибо за справедливые замечания. Мне необходима вот такая искренняя и адекватная реакция...

Сонечка, между прочим, полностью с тобой согласна, а я сам, признаться, не улавливаю греха в том, что отзыв моей собственной читательницы я привёл в ходе описания эмоций, которые способны вызвать стихи вообще, и в данном случае — именно мои. В этом отрывке из её письма, конечно, присутствует похвала автору, но как-то косвенно. В основе всё же лежат чувства и вопрос «как же так?», о котором, собственно, и идёт речь.

 

Если ты имеешь в виду некоторую нескромность (похвальбу?), то, как я убедился, автору это не вредит, так как «скромность — это верный путь к неизвестности», и приходится преодолевать некоторую неловкость даже тогда, когда цитируешь оду в свой адрес, не говоря уже о самовосхвалении. К этим «издержкам воспитания» со временем привыкаешь как к суровой необходимости. Ведь если ты сам себя не считаешь значительным, то кто посчитает? При прочих равных именно эпатирование приводило к успеху немногих из этих равных. Могу тебя уверить, что мне это не грозит. К слову, Бродский в эмиграции больше стихов не писал, а занимался исключительно своей «раскруткой».

 

...Вот такие неправильные мысли!

 

Толя, здравствуй!

В моих соображениях по поводу эссе я употребил, возможно, не самый удачный эвфемизм «избыточно». Но ты правильно все понял: речь действительно шла о скромности автора, более того, ты дал этому даже, я бы сказал, достаточно убедительное идеологическое обоснование. Ему действительно нельзя отказать в некоторой практической логике и целесообразности. Я, тем не менее, остаюсь на прежних позициях, может быть, не столь прагматичных, даже где-то наивных, но представляющихся мне правильными.

Не уверен, что твоя точка зрения, сводящаяся к тому, что если сам себя не похвалишь, никто другой этого не сделает, верна. Конечно, путь к известности без «подталкиваний» значительно дольше и трудней. Иногда не хватает жизни, и она приходит посмертно. Не все (в том числе, понятно, и ты) готовы на это согласиться. Но это уже дело «вкуса».

Мне пришел на ум следующий, возможно неизвестный тебе пример.

Пару лет назад на фасаде бывшей больницы Кировского завода установили мраморную мемориальную доску с профилем известного русского поэта Николая Рубцова.

Он в начале 60-х годов (то есть в наше с тобой время) работал на Кировском заводе в качестве плотника в ремонтно-строительном цехе, посещал литобъединение при ДК Газа, кажется, оно называлось «Первая плавка». В те времена он никому не был известен, крестьянский парень, пришедший с флота. Это русский поэт-почвенник, оказавшийся весьма востребованным в близкой ему среде, а поскольку среда эта достаточно обширна в нашей стране, он стал поистине народным поэтом (так говорят). Я его практически не читал. Эта поэзия мне не очень близка, а потому малоизвестна, если не считать одного его стихотворения, да и то только потому, что на него сложена известная песня, исполняемая Барыкиным: «Я долго буду гнать велосипед...» Но дело не в этом, а в том, что этот простой парень, по-видимому, не обделенный талантом, без всякого нажима со своей стороны обрел невиданную популярность (увы, после его ранней и весьма необычной смерти).

Я не думаю, что все творческие люди, получившие прижизненную известность, сами были творцами своего успеха в смысле его активного продвижения.

Вспомни Б. Пастернака с его «быть знаменитым некрасиво». Я все думаю — это кокетство или действительно его жизненная позиция?

На этом кончаю. Пиши, звони. Юра.

 

Юрочка, ты — умница, и к приведённым тобой примерам, я уверен, можно было бы добавить множество других.

Неисповедимость путей Господних... Но случай, тобой описанный, я бы отнёс более к разряду исключений, поскольку уверен, что за десятками талантливых людей, ставших известными (вопреки...), стоят тысячи других, так и оставшихся неизвестными (именно потому...)

 

А доска на фасаде Кировского завода с портретом А. Берлина появится неизбежно! Шучу, конечно. К славе я не то чтобы равнодушен, но и не рвусь. Да и не думаю о себе в столь высоких категориях. Ну, пишу неплохо, да и ладно. Просто хочется поделиться с теми, кому моё творчество способно доставить удовольствие.

Эссе слегка переработал. Оно стало меньше «якать», но ведь от своего «я» никуда не деться, поскольку разбираю вопрос сугубо с авторских позиций (в свою башку влезть, зачастую, невозможно, а уж в чужие головы — и подавно).

Вот такая получилась у нас с тобой полемика. Может, «конвертируем» её в литературный диспут на тему: «Скромность — путь в неизвестность?»

 

Обнимаю, пиши.

 

P.S.

Прочёл Николая Рубцова. Начал было писать: «Светлый и немного наивный человек. Жаль, что рано ушёл»... И тут меня дёрнуло посмотреть, что же с ним случилось... И я понял, каким ошибочным был образ, созданный мною. Дебошир, пьяница и «редиска».

Что же до стихов, то ДА, во многих есть некая притягательная сила, хотя для человека, профессионально занимавшегося литературным трудом (всё же филологический факультет окончил), его наследие (55 стихов), прямо скажем, впечатляет своей скудностью — жалкое подобие Есенина и в стихах, и в буйствах. И смерть постыдная, самим же и спровоцированная. Не уважаю!

«По размышленье зрелом» понял, что твой пример с Рубцовым подтверждает, а не опровергает мою концепцию: не окончи он с таким бесславным треском («нажимом», как ты изволил выразиться) свою жизнь, может и не висела бы сегодня мемориальная доска на одном из зданий Кировского завода. Скандальная известность заставляет людей проявить интерес к объекту...

Мне не «светит» познакомить миллионы читателей с моим скромным литературным багажом (а когда мне было его создавать, когда я всю жизнь вкалывал по 14 часов в день?). Но соверши я, скажем, покушение на «высоком уровне», мною заинтересуется и прочтёт что-либо из написанного значительная часть российской популяции. Работает, как часы!

О путях Господних: не возбудись в своё время А.С. Пушкин образом Анны Керн, кто бы сегодня знал её имя? А вот, к примеру, имя графини Евдокии Петровны Ростопчиной — весьма значительной поэтессы пушкинских времён — помнит лишь небольшая группа профессионалов и интеллектуалов.

 

Полагаю, что ты преувеличиваешь роль его беспутной жизни и бесславной кончины в деле его триумфального продвижения на Парнас. Я хоть и знаком с его биографией, повторяю, его не читал (и не больно хочется), но невольно, читая отзывы в печати, могу объяснить его успех востребованностью тематики и подлинной «русскостью» его стихов... Нет, пожалуй, все же прочту. Не люблю судить о том, чего сам не прочувствовал.

В целом же, мне кажется некоторым упрощением сводить успех художника только к его скандальной биографии. Мы знаем немало таких, жизнь которых протекала вполне благополучно, без «фортелей» и прочих неожиданностей, и уж никак не отдельные «зигзаги» их биографий послужили основой для широкой известности. Мы ценим их поэтическое творчество, порою даже не зная биографий. Из тех, кого я читал и кто первыми приходит на ум — Тютчев, Фет, из современных — Самойлов, Слуцкий, Левитанский, Ахмадулина и несть им числа. Я сознательно исключаю из этого списка гонимых. Припоминаю слова Ахматовой, сказанные после высылки Бродского на поселение за тунеядство: «Рыжий делает себе биографию» (не уверен в дословности, но смысл передаю точно).

А вот насчет того, будет ли твой барельеф на фасаде или нет (в широком смысле) — не зарекайся. При жизни — не гарантирую. А далее... кто знает? Как сказал уже упомянутый тобою поэт: «Большое видится на расстоянии». Понимаю, что тебя это слабо греет, но что поделаешь?

 

Юра, почему же ты решил, что я свожу процесс достижения успеха только «к скандальной биографии»? Естественно, надобно иметь что-либо значительное за душой, то есть в разбираемом нами варианте — хорошие стихи... И опять же, я не утверждаю, что эпатаж — это единственный путь, просто один из самых действенных. Даже в разбираемом нами примере со взлётом из небытия поэта Николая Рубцова ты сам дал ответ:

 

«...могу объяснить его успех востребованностью тематики и подлинной «русскостью» его стихов... Уже одно то, что он является жупелом таких антисемитов, как Куняев, Бондаренко, Проханов, говорит мне о многом».

 

И приходит на ум замечательное: «Ведь если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно». У меня «в работе» находятся несколько проектов, которые с небольшой долей вероятности могут «взлететь». Никто не собирается меня «раскручивать» — каждый занят своим делом, но в том случае, когда для достижения своих целей им нужны стихи А. Берлина, наши интересы совпадают, и в этой «параллельности» заложена возможность «прорыва».

 

Дорогой Толя!

...от твоих аргументов тоже просто так отмахнуться нельзя. Вот, например, буквально на днях вычитанная мною и очень созвучная нашей теме фраза:

«Слава, конечно же, лишь яркая заплата на ветхом рубище певца, но для пишущего человека она — знак того, что его голос услышан, его послание не истлело в бутылке, брошенной в океан забвения». Образно, не правда ли?

Ю.Е.

АвтобиографияПрошлое, настоящее и будущее эзотерикиЭнергетика творчества

Поэзия веселой быть не может. Электронная зависимость. Труд поэта

Как же так? — Возвращаясь к «Памятнику»

Об автореСтихиПоэмыХоккуШутки, гоготушкиМини-максимы — Автобиография. Статьи — Фотокомпозиции и репортажиАудиозаписиИнтервью

Литературно-музыкальный салон «Дом Берлиных»

Об авторе. Содержание раздела

Детский отдых: Просто хороший лагерь.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com