ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий БЕРЛИН


Литературно-художественный салон «Дом Берлиных»
http://berlin-house.ru

Об авторе. Содержание раздела

ИЗБРАННОЕ

5    6    7    8    9    10

Новая книга Анатолия БерлинаДОРОГИЕ ЛЮБИТЕЛИ ПОЭЗИИ!

В Киеве, издательство «Логос», вышел двухтомник избранных произведений поэта Анатолия БЕРЛИНА, чья многогранная лирика не оставила равнодушными многих из вас, знакомых с его творчеством. Книга общим объёмом в 430 страниц в твёрдом переплёте с цветными иллюстрациями откроет вам всё многообразие творчества автора, неоднократно удостоенного почётных званий на международных литературных конкурсах и ваших восторженных отзывов.

О поэзии Анатолия Берлина». Предисловие Светланы Осеевой

к двухтомнику избранных произведений Анатолия Берлина

 

«Если кто-то получает от моего творчества эстетическое удовольствие, находя в нём поэзию, это то, во имя чего я работаю».

А. Берлин

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ. ИЗБРАННОЕ

 

 

Прощальная Песня

 

Последний троллейбус по улице мчит...

Щемящая нежность уснула в ночи.

Ты боль мою песней прощальной залей,

Троллейбус последний, последний троллей...

 

Арбат, мой Арбат земляка потерял.

Здесь Моцарт на старенькой скрипке играл,

Здесь Прошлое стало ясней и ясней...

Троллейбус последний, последний троллей...

 

Всю ночь до рассвета кричат петухи

О том, что сиротами стали стихи,

Земля еще вертится — в сговоре с ней

Троллейбус последний, последний троллей...

 

Надежды оркестрик и Ленька Король...

У лирика в сердце булатная боль.

...оборванной жизни апрельский ручей...

Троллейбус последний, последний троллей...

 

Грохочет сапог... И жене все простит...

И девочка плачет, и шарик летит...

И молодость наша — театр теней...

Троллейбус последний, последний троллей...

 

 

ПАМЯТИ БУЛАТА ОКУДЖАВЫ

(9 мая 1924 — 12 июня 1997)

Смотрите и слушайте на youtube.com/watch?v=ujCvOnRPQQQ:

«Последний троллей...»

фильм Владимира Шляка

стихи Анатолия Берлина

аранжировка Бориса Кушнира

поёт Яков Фаерман (Фарманов).

 

 

Раненый Флаг

 

Я вижу флаг, расстрелянный в упор.

Пробоины на звездах от картечи.

 

Я чувствую величье и позор,

Пока сгорают плачущие свечи

В руках людей, оставшихся в живых,

В глазах детей, вопросы задающих,

В сердцах у тысяч близких и родных,

Похоронивших веру в день грядущий,

Уже не ждущих возвращенья тех,

Кто замер под руинами свободы...

 

А люди по привычке смотрят вверх,

В пустое дно больного небосвода.

 

Стою, седея, в сумерках стихий

На сквозняке печального ответа.

Сочатся бело-красные стихи.

Свеча мерцает под порывом ветра.

 

Сент. 2001

 

A Wounded Flag

 

They shot our Flag, to which we pledged.

The wounded stars are bleeding.

Humiliation, pride and rage

In weeping candles, leading

To people who are yet alive

Under the torch of freedom,

To loved ones who did not survive,

To those who will succeed them.

 

From force of habit our eyes

Explore the skies for hours

And see the vulnerable skies

Where used to be the Towers.

 

At crossings of the blazing roads

The people yearn for answers.

My candle burns, my mind explodes

With agitated stanzas.

 

 

Одиннадцатое Сентября

 

Действительно ли ты, святой Коран,

Для многих нас, «неверных», недоступный,

Оправдываешь утренний таран —

Армагеддона призрак, день наш судный,

День, разделивший мир на две беды,

Два лагеря, две четких острых грани,

Две философии, две догмы, две судьбы...

Неужто все оправдано в Коране?

И если нет, то почему тогда

Ликуют так сердца рабов Ученья?

А если да, то почему беда

Не вызвала лавины отреченья

От мракобесия, разрушившего Храм,

Самоубийц, воспитанных не нами?

В чем твоя святость?

                                  Истолкуй, Коран,

Кого простить, кого считать врагами?

 

Сент. 2001

 

 

Мольба

 

Роди мне девочку, жена,

Зеленоглазую блондинку,

Какую видел на картинке,

Которая во сне жила.

 

Я свой закат ей подарю,

Поэзией украшу детство,

Мечты оставлю ей в наследство...

Тебя о дочери молю.

 

Веселый бантик, две косы

И кружева на белом платье,

И смех, и детские объятья,

Тревоги долгие часы...

 

Мне дочь отчаянно нужна,

Она продлит мое блаженство

Своим невинным совершенством...

 

Роди мне девочку, жена.

 

 

Войди в мой дом

 

«Войди, мой гость, стряхни житейский прах 

и плесень дум у моего порога...»

                                    Максимилиан Волошин

 

«Войди, мой гость, стряхни житейский прах 

И плесень дум у моего порога»...

Пусть отдохнет протяжная дорога

Извилинами, скрытыми от Бога,

 

А ты, мой друг, замешкавшись в сенях,

Оставь в углу свой посох и свой страх.

Ты будешь счастлив временным блаженством,

Уснешь, и в ретушированных снах

С лукавою улыбкой на устах

Отрада явится тебе в наряде женском.

 

Под поцелуй каминного тепла

Укутает уютом жуть ночную

И, отодвинув полог от окна,

Посеребрит рассветом тьму тугую,

Прольется свежестью, как музыка в строках:

 

Войди в мой дом, стряхни житейский прах.

 

 

Поражение

 

Шумно правит бал мирской

                                        Сатана,

А поэту-лирику давит грудь.

И межой проложена белизна,

Что зовется издавна: Млечный Путь.

 

Там кисельно пенятся берега,

Там ладьи плывут в молоке.

Моя жизнь прекрасному отдана,

Не продам и часть ее Сатане.

 

Мне перо гусиное и чернил

И бумаги лист, чтоб писать...

 

Я вам столько россыпей сочинил,

Звал потрогать их, посчитать.

 

Но напрасна боль моя — суета.

И звучит то реквием, то хорал.

Люди гибнут радостно за металл —

Значит...

              я Ему проиграл.

 

 

Запой

 

Ни рубли, ни святотатство,

Ни извечное коварство

Моего не тронут дома

И меня с бутылкой рома.

 

Не спросив Христа прощенья,

Буду пить до пробужденья,

До познания причин,

Почему я пью один.

 

Я уйду и дверь закрою,

И с улыбкою незлою

Огляжу толпу людей

В мягком зареве теней.

 

И душа моя больная,

Где-то в сумерках витая

И покоем дорожа,

Переселится в ежа.

 

Стану круглым и колючим

И, сомненьями не мучим,

В лес уйду и стану жить...

Рому надо бы долить...

 

 

Другу — художнику

 

П. В.

 

Спился художник,

поэт и безбожник,

бабник и друг.

 

Спился, родимый,

рифмой гонимый

в замкнутый круг.

 

Здесь, на чужбине,

славное имя —

выстрел пустой.

 

Спился от горя,

мыслей и боли,

спился, родной.

 

Взрослая дочка —

последняя точка.

Кто разберет?

 

Нервы из стали

рваться устали —

вот он и пьет.

 

Сколько осталось?

Много ли, малость?

Раненый зверь

 

Жив, пока пьяный,

чувствуя раной

близость потерь.

 

 

Ранение

 

Боль выползает

Из-под бинтов,

Стонет лихой моряк.

Рана сквозная,

Как роза ветров,

Скорбью сочится флаг.

 

Взрывы и шок,

И безжизнен руль.

Дым и шрапнели вой.

Не уберёг

Свою грудь от пуль,

Не уберёг, герой.

 

Многие впали

В кровавый транс —

Будет им сниться гюйс.

Выживи, парень,

Дай себе шанс,

Пульс ускользает... Пульс!

 

Рано за ними,

Ради Христа,

В мокрую благодать.

Мать обнимет,

Прильнёт сестра,

Девушка станет ждать.

 

2002 

 

 

Крысы

 

   Эмигрантам посвящается

 

Ещё крепки стальные ванты

И в рупор не хрипят команды‚

А уж вода клокочет, свищет‚

Бурлит сквозь раненое днище.

 

Пигмеи душ‚ гиганты бденья

Инстинктом самосохраненья

Ведомы‚ как вторым умом‚

Спешат остаться за бортом.

 

Не их вина‚ что судно тонет‚

Побег их чести не уронит:

Помочь немыслимо...

                          Хоть режь‚

Им не заткнуть собою брешь.

 

Мертвецким сном в угаре пьяном

Команда спит.

                          И капитану

Сигналы шлёт крысиный раж

Спасать себя и экипаж.

 

Бегут разумные созданья‚

Оставив судно на закланье‚

И как ни мерзостна их пища‚

Они не прогрызали днища.

 

Им нет резона гибнуть вместе...

 

Они одни доставят вести

Слезами убранной земле

О затонувшем корабле.

 

 

Черный Свет

 

Вот идет эфиопка

как пантеры шаги.

Мягко движется попка

на вершине ноги.

 

Элегантности росчерк

по проспекту весны.

Плавной поступи почерк,

как в балансе весы.

 

Профиль древней камеи

из базальта скалы,

У подножия шеи

наливные плоды.

 

Дуновенье пассатов

в вихре линий крутых,

Взгляды млечных агатов,

смелость губ налитых.

 

Свежесть бархатной кожи

как роса поутру,

 

На туманы похожий

дым волос на ветру.

 

Света блики и тени

в очертанье пупка,

На изгибах коленей,

в пирамиде лобка.

 

Повторяя в движеньи

постоянство реки,

Обнажит на мгновенье

тайну стройной руки,

 

Тонкой талии гибкость

стать природы своей,

И извечную дикость

благородных кровей...

 

Образ примы Гарема

южной ночью возник:

черной масти богема

вдохновенья родник.

5    6    7    8    9    10

Новые стихиСтихи из книги «В тот час, когда тревоги...»Стихи из книги «Петербургские дома» — Избранное  — Поэмы и циклы

Об авторе — Стихи — ПоэмыХоккуШутки, гоготушкиМини-максимыАвтобиография. СтатьиФотокомпозиции и репортажиАудиозаписиИнтервью

Литературно-музыкальный салон «Дом Берлиных»

Об авторе. Содержание раздела

Альманах «ИнтерЛит». 2003. Электронная версия.

Загрузить!

Всего загрузок:

Семья СП рекомендует: одежда от производителя оптом в Воронеже по привлекательной цене.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com