ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий БЕРЛИН


Об авторе. Содержание раздела

СТИХИ ИЗ КНИГИ «ПЕТЕРБУРГСКИЕ ДОМА»

 2    3    4

 

 

«Циклон Б»

 

Где мы, мама? Страшно... Где мы, мама?

Холодно. Такой холодный дом.

Сильно пахнет газом. Где мы, мама?..

Почему все голые кругом?

 

Где моя любимая пижама?

Почему стреляют и кричат?

И собаки злые. Знаешь, мама,

Я хочу домой. В свой детский сад...

 

Стало тесно. Мало места, мама.

Ты спроси, быть может, есть окно.

Закрывают двери. Душно, мама!

Мама, я боюсь, когда темно...

 

 

Ох, эти сны...

 

И снов стремительные реки

шлифуют кончики ресниц

                     Галина Польски

 

Стая птиц на лазури чернеет клеймом,

треугольником почты, пунктирным письмом

из неволи... Достать до небес

силюсь мыслями. Тщетно! Мне чопорный лес

заслоняет дорогу, где воля и дом,

и друзья отмечают зарубки ножом

на скамье возле места, где молод, остёр,

был я шалым порывом подброшен в костёр

знойной страсти... Подкралась иная судьба...

Только эта борьба, только эта борьба

с озверевшей рекой! Просто сон, сизый бред?!

 

Сколько снов проживу, сколько зим, сколько лет?..

Захлебнусь тихим стоном в воронке надежд —

мне соломинкой счастья задраивать брешь...

 

Не слезою, сползающей с кончиков веры,

мне ресницы шлифуют ночные химеры... —

Среди птиц говорливых отыщется пара

полететь вместе, рядом...

 

Проснулся... На нарах...

 

 

Очередь

 

Вспомнился далёкий детский сад

И прогулки долгою зимою...

Маленьких детишек, всех подряд,

Соблазняли горкой ледяною.

 

Скользкая, пугающе крута

Высилась до первых чисел мая,

Детвора толпилась там с утра,

Очередь покорно соблюдая.

 

Чуть поодаль виден мавзолей —

Горка выше и высокомерней...

Зомби там, похожи на людей,

Сгрудились, примкнувши из губерний.

 

Столь привычная, родная им юдоль —

Боль, земля, да крест, глядящий в небо...

Протянулась всей России вдоль

Очередь за чёрным русским хлебом.

 

 

МЕДАЛЬ ПО БЛАТУ

(поэма, сокр.)

 

Посвящается Леониду Давидовичу Блату —

полному Кавалеру ордена Славы

 

Старшина

 

Снаряды рвутся... Грохот, пот и смерть,

И мама ждёт в блокадном Ленинграде,

А здесь, в болотах, промышляет «Смерш»,

Не различая «наших» в этом аде.

 

Сползают танки с Пулковских высот,

Бьют пулемёты укреплённых точек...

Огонь прицельный — правильный расчёт...

Ты, Леонид, опять предельно точен.

 

Пропах тротилом «Невский пятачок»,

Исписана военная страница...

Мальчишка-доброволец — мужичок,

Метр с кепкой, если распрямится...

 

Награды украшает его грудь,

Он был недавно «Славы» удостоен —

Без подвигов наград не раздают,

А подвиг — это жизнь на поле боя.

 

Он старшина — ему держать ответ

За ход артиллерийской подготовки,

За результат, в котором званий нет,

А есть смекалка, смелость и сноровка.

 

Земля от напряжения дрожит,

Вокруг стоят друзья-однополчане,

И вдруг он слышит ясно слово «жид»,

От юдофоба, старшего по званью.

 

Реакции ему не занимать,

Плевал он смерти в рожу не из тыла,

Но вспомнились отец-солдат и мать,

И кровь на миг у старшины застыла.

 

Подняв свисавший с шеи автомат,

Он выстрелил и, отойдя в сторонку,

Стал самокрутку дрянью набивать...

 

Конечно, трибунал маячил Лёньке.

 

 

На войне — как на войне

 

Ждёт старшину суровый приговор,

И могут «вышку» дать, как за измену,

Но бой идёт и в штабе разговор,

О том, что Блату не сыскать замену.

 

«Корректировщик нам необходим,

Мы «мажем» часто, не достигнув цели,

Враг остаётся цел и невредим,

Незаменим мальчишка в этом деле.

 

С ним разберёмся позже, а пока

Придётся позабыть про день вчерашний,

Отправить Блата прямо в тыл врага»...

 

Гремят орудия и правый фланг на марше,

И старшине задание дают

Невыполнимое... И грозен счёт минут.

 

 

Вызываю огонь на себя

 

Не радует оценка поля брани.

Он понял сразу — велика цена!

Здесь Блат «по блату» обречён заранее...

Ну что ж, война — она и есть война.

 

Нет выхода иного... Есть надежда

Принять огонь смертельный на себя.

Дымится полустёртая одежда,

Подбитый танк теперь его броня.

 

«Даю координаты для наводки!

Услышь меня, надёжный мой расчёт,

И, если выживу, поставьте кружку водки...

Огонь! Огонь! И правый фланг — вперёд!»

 

 

Я люблю тебя, жизнь

 

Разведчики под танком опознали

Контуженного воина-бойца,

Да, то был Блат — на нём его медали...

И сажу кровью утерев с лица,

Пацан пришёл в себя: «Как наши, слышь»?

В ответ: «Ты, парень, к счастью, телом мал,

Остался цел, где полевая мышь

Не выживет — в броню снаряд попал...

 

Идёт к начальству в Ставку представленье:

Корректировщик выше всех похвал!

Звезду он заслужил... но трудное решенье —

Вчера он угодил под трибунал!

 

Приказ прочли, чтобы не слухам верить,

Три соломоновых решения подряд:

«Героя не давать, а трибунал «похерить»...

Медали «За Отвагу» будет рад»!

 

Эпилог

 

Когда внучата спрашивали деда,

Какой из орденов дороже всех ему,

Он отвечал: «Важна была Победа»,

А сам носил медаль... Всего одну!

 

 

Колыбельная

 

Утихли голоса, часы каминные

С луною спелой дышат в унисон,

А ты не спишь, не спишь часами длинными,

Ресницами раскачивая сон.

 

Ложится полумрак на одеяло,

И полудрёма оплела кровать,

Душа стремится улететь в Начало

И побродить, пока ты будешь спать.

 

Мерцает сумрак чуткий, утро вскоре,

Светлеет диск на небосклоне снов,

И звездное стаккато в мощном хоре

Стихает под камланье ведунов.

 

Я помолюсь на образ в старой раме,

Поберегу твой сон — ещё поспи-ка...

Пускай поляна манит васильками,

И пусть тебе приснится земляника.

 

 

Лето

японский сонет

 

Как ярко поле

пронизано лучистым

вином столетий.

 

Где солнца вволю,

доверчиво и чисто

играют дети.

 

Сердце веселье вокруг

сыплет беспечно,

Радуйся жизни, мой друг,

Лето не вечно.

 

 

Лукавый счетовод

 

Осень за окном... Решён вопрос

О красавицах, которых я не знал:

Водопад волнительных волос,

Спелых лиц божественный овал,

Магия миндалевидных глаз,

Как кристаллов свет в густой ночи —

Каждую я видел только раз,

Не спросив имён, не дав ключи...

 

Шёл навстречу им и следом шёл,

Чувствуя, как тают, словно снег,

И переливался платьев шёлк,

И менялся мыслей плавный бег.

 

Был он явью или просто сном,

Каждый чуть заметный поворот?..

И жуёт улыбку старый гном —

Лет моих лукавый счетовод.

 

 

Неизвестной Лене

 

Мы не знаем друг друга вовсе,

Мы из разных коробок гвозди,

Не в одну мы и ту же стену

Вбиты в разное время, Лена.

 

Тянет бремя старинной рамы

Стержень твой, что торчит упрямо

И не гнётся под гобеленом,

На котором сюжет Гогена.

А любимый офорт Мане

Укреплён на другой стене.

Наши судьбы по всем приметам

Смотрят в разные части света,

Раз вколочен, я был расшатан

Нервным веком своим двадцатым.

 

Нагрузили меня Шагалом,

А не дамой в наряде алом,

И висит непонятный гений...

Что гвоздю от его творений?

Вот собрату, что vis-à-vis,

Поручили держать Дали.

 

Мы живём не в одном музее

И под гнётом картин стареем,

Знать, судьба мне, как дубу в песне,

Не качаться с рябиной вместе.

 

 

* * *

Мы все задуманы как продолженье Бога,

Но при рождении дороги разошлись:

Есть прошлое у каждого святого,

У грешников есть будущая жизнь.

 

 

Зазеркалье

 

Зазеркалье — это параллельный мир,

Где не те законы правят миром,

По которым нынешний кумир

Остаётся в будущем кумиром.

 

Время движется у нас куда-то вбок,

Суетой пространство искривляя,

Там его не обозначил Бог:

Время — лишь отвесная прямая.

 

Там не ведомы соблазны и вражда,

Нет людей, и существа иные

Не поймут концепции «нужда»,

Нет греха и не нужны святые.

 

Зеркало — есть выход в невесомость,

Вот стою я перед ним и жду,

Не пропустят ли туда мою персону...

Вот стою и жду, стою и жду, стою и жду…

 

 

Пристяжная

 

Страдание — лучший материал

для вашего искусства.

Виталий Маргулис

 

Я не расскажу, откуда дроги

Тащатся с понурой пристяжной

Вдоль далёкой столбовой дороги...

Едем долго, рядом гроб со мной.

Он пустой пока, но в нём девицу

Схоронить придётся поутру,

Не дали ей жизнью насладиться,

Что-то вышло ей не по нутру.

Вот и наложила девка руки

На себя (грешно-то — вот те крест),

Не с попойки, ссоры али скуки...

Жить кому так просто надоест?

Знать горька, горька была обида,

Что не стал ей милым целый свет...

 

Люди ту бедняжку звали Лидой,

Да и было ей всего семнадцать лет.

 

 

Былое и встреча

 

Графиня, позвольте спросить, как прошла Ваша жизнь?

Довольны ль мужьями, собою довольны ли, кстати?

Ещё не наскучило Вам по ночам ворожить?

И что за сонеты хранятся у Вас в Аттестате,

Которому с девичьих нежных и искренних лет

Доверен невинный, а, может, и «винный» секрет?

 

Насколько я помню — всегда Вы любили носить,

Пардон за намёки, намеренно дерзкие платья,

Лихие гусары умели стрелять и любить...

С тех пор, как расстались, в какие кидались объятья?

Запутавшись, ветер интрижек давно ли затих в парусах?

Какие рессоры сломались в пути? — Да не суть в адресах...

 

Как брат Ваш — игрок, не однажды крутивший рулетку,

Известный бретёр и поклонник «бальзаковских» дам?

Дошли до нас слухи, что кончил какой-то нимфеткой,

Играл неудачно на скачках, развёлся к почтенным годам.

Он слыл сибаритом, уж это я помню наверно...

Мы с ним на охоте сдружились — он пил непомерно.

 

В салоне у Вас был заведомо важен престиж:

Политика, званья, чины и награды в избытке...

Крупны ли брильянты, когда посещали Париж?

Какие, мадам, Вас настигли скандалы, убытки?..

 

И всё: из-за дамы сегодня стреляться не станет никто...

Состарился век и накинул на плечи манто.

 

 

Молитва

 

Матушка, поплачь по сыну

Булат Окуджава

 

Не дайте сгинуть пацану,

не дайте сгинуть...

Чтоб в горе не пришлось отцу

сутулить спину,

Чтоб матери не голосить,

срывая голос,

Сестре чтоб траур не носить,

чтоб чёрный волос

Не обратился в седину,

не выждав сроков,

Чтобы у вечности в плену,

в её острогах,

Ржавели пули и клинки,

снаряды гнили,

Сырели скорбные венки

в пустой могиле.

 

Найдите пацану жену,

жену найдите,

И не гоните на войну,

а подождите...

 

Пока он сына не зачал,

не надо драки!

Пусть подождёт мемориал

в голодном мраке.

 2    3    4

Новые стихиСтихи из книги «В тот час, когда тревоги...» — Стихи из книги «Петербургские дома» — Избранное  — Поэмы и циклы

Об авторе — Стихи — ПоэмыХокку Шутки, гоготушкиМини-максимыАвтобиография. СтатьиФотокомпозиции и репортажиАудиозаписиИнтервью

Литературно-музыкальный салон «Дом Берлиных»

Об авторе. Содержание раздела

мертен розетки

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com