ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анатолий БЕРЛИН


Об авторе. Содержание раздела

СТИХИ ИЗ КНИГИ «ПЕТЕРБУРГСКИЕ ДОМА»

 2    3    4

ОХ, ЭТИ СНЫ...

 

 

Север — Юг

 

Легка калифорнийская зима:

В ней стужи нет, и не метёт позёмка,

Не воет назидательно и громко

Злой ветер в трубах...

                          Снизошла сама

Всевышняя природы благодать

На город, что лежит у океана,

Цветут сады и лёгкие туманы

Стыдливо стелятся и пробуют летать...

 

Скрывается в расщелинах пород

Остывших гор заплаканная свежесть,

И вот уж солнца утреннюю нежность

Ждут ангелы у западных ворот...

 

А в Северной Пальмире лютый хлад,

Прохожие, пытаясь осторожно

Ступать, — вмиг поскользнуться можно —

Ругают зиму...

                     На минорный лад

Настроены рецепторы надежд,

И мысли, припорошенные, тлеют,

Вокруг бело, а рыбий мех не греет.

 

Бесстыжий ветер пуговки одежд

Срывает смело...

                           Он нашёл приют,

В убогости расколотого быта...

 

И я там жил в эпоху неолита —

Был долгим путь мой с Севера на Юг.

 

 

Мыслители

 

Великие умы обсуждают идеи, средние умы

обсуждают события, а мелкие — людей.

                                     Элеонора Рузвельт

 

Так повелось:

                          Великие идеи

Волнуют лишь высокие умы.

Всем прочим не по статусу затея

влиять на ход истории...

                                            И мы —

рабы страстей, невольники желудка,

по азбучным понятиям живём;

ведомы пароксизмами рассудка,

потеем ночью, рассуждаем днём

о серости подаренного быта,

о склочности ненужных новостей,

о том, что наша жизнь непрочно сшита

из лоскутов событий и людей...

 

Но слышится средь общего гуденья

Звучание строки сквозь толщу лет,

И возникает дивное виденье —

Поэзии курчавый силуэт.

 

 

 

Петербургские дома

 

Ты во снах, город мой, узнаваем...

                           Анатолий Берлин

 

Я родился в красивейшем месте планеты,

Где суровы границы и где силуэты

Колоколен старинных припомнят немало:

От проектов Петра до величья каналов,

От нахмуренных лиц до восторженных вздохов,

От проспектов прямых и соборов высоких

До подъездов убогих, скукоженных крыш...

Только я не француз, город мой — не Париж...

 

Ленинград, Петербург, ты во сне узнаваем,

Ты гремишь по утрам утомлённым трамваем

Мимо окон домов, постаментов тяжёлых,

Ты людские мечты пожираешь, как Молох,

И, тебя потеряв, я за долгие годы

Поотвык от дождей, от ненастной погоды,

Но, вернувшись на миг, вдруг осмыслил с опаской,

Что твоей не хватает суровой мне ласки,

Что разлёты мостов, рандеву у скамьи —

Промелькнувшие лучшие лета мои.

 

Я гляжу на фасады... Как будто впервые

Вижу лепку, балконы и двери резные,

Прямоту дерзких линий и улиц простор,

Вижу памятник Пушкину, скверики, двор...

 

Много странствовал, видел другие столицы,

В них всё те же деревья, и парки, и птицы,

Но нигде мой рассудок тоской не сжимало —

То был праздник, фонтан, упоенье, начало...

 

Здесь же — детство, и ветер, и русская речь —

Слишком много негаданных выдалось встреч.

 

 

Переделкино

 

Дождь над Переделкиным дрожит...

                      Римма Казакова

 

Словно листья, здесь кружатся лица,

Медленно вальсируя...

Рассудок

Собирает время по крупицам

На забытом поле незабудок.

Здесь когда-то бушевали страсти,

Создавались судьбы и поэмы —

Поглотили кладбище и старость

Прошлое величие богемы.

 

Пастернак, Чуковский, Окуджава,

Как и сотни, тысячи поэтов

Эту подмосковную державу

Превратили в заповедник века,

Где берёзы, сосны и осины

Сохраняют эхо — звук короткий

Медленно ступающей Марины,

Лёгкий стук ахматовской походки.

 

Как и прежде, брызжут земляникой

Тропки, где слоняются виденья,

Те, кто помнят голоса Великих,

Повторяют их стихотворенья.

На земле, что лиру породила,

Старые огнища раздувают

Музы поэтического дива,

И Святое Место оживает...

 

 

Ирония

 

Мной никогда уж не услышится

Родная речь —

Как говорится, так и пишется...

Ну блин, сиречь!

 

Расколотили на параграфы

Великий текст,

Ушла, отплакав, русскография

Из гиблых мест.

 

В сортирах «мочат» литераторов —

Такая жизнь,

А вы послушайте ораторов:

Не класть — ложить...

 

Пойду, запрячу под подушку я

Свой ямб — хорей...

Ну что сказать потомкам Пушкина? —

«Азохен вей!»*

 

*Какой пассаж! (евр)

 

 

* * *

 

Не верти главой...

                           Ошуюю*

Ты увидишь — пляшут черти...

Тешить их до самой смерти —

Наша доля...

                             Одесную** —

Только хуже...

                             Там партийцы

И царьки различных рангов

Ловят души спозаранку —

Им неймётся, кровопийцам!

 

Наши души, наши беды —

Всё смешалось в круговерти!

Чем забота мироедов,

Вот те крест, то лучше черти.

 

Было так и будет присно —

Кто там тянет лямку в мыле?..

Житие — оно капризно...

Глянь-ка в лужу: это мы ли?

 

* слева (старорус.)

** справа (старорус.)

 

 

И канула куда-то в Лету

              той дружбы нить...

 

Толе Б.

 

Нельзя отказывать, не зная,

О чём звонок...

Он позвонил мне, умирая,

А я не смог

Пойти, чтоб с другом попрощаться,

Смиряя нрав...

 

История банальна — вкратце:

Он был неправ...

 

И у черты, на переходе,

Набравшись сил,

Он не сказал мне, что уходит,

Когда звонил.

 

Случайно, у чужой могилы,

Где немота,

Взглянул и сердце защемило —

Его плита!

 

Каким глубоким заблужденьем

Был наш раскол...

 

— раскаянье, слова прощенья

И валидол...

 

 

Самоварный... Валаам

 

Стих-монумент

К 65-летию Победы над фашизмом

 

Тревожит, тревожит бессонница века...

                        Владимир Шумилин

 

          ...инвалиды, войною разрезанные пополам.

                                             Евгений Евтушенко

 

На севере Ладоги, где монастырь*,

Распятый народною властью,

Тюрьма без ограды — страшней, чем Сибирь,

Зияла зловещею пастью.

 

Настал звёздный час — захлебнулась война,

В траншеях не меряно павших,

В кумач одевалась родная страна,

Звучали победные марши.

 

Мальчишки в той бойне с гранатой в руке

На дзоты кидались, под танки!

По минным полям выходили к реке...

Там ныне лежат их останки.

 

И небо вздымалось, и грунт уходил,

Вскипая бессмысленным адом,

Когда под ногами взрывался тротил

И падали кореши рядом,

Не зная ещё, как был милостив Бог

Над их наступающим флангом,

Им смерть подарив... Коль ни рук нет, ни ног,

То горе — остаться подранком!

____________________

 

«Никто не забыт, и ничто не забыто»!

Кто выжил, медали надели на грудь,

Стаканом вина поминают убитых...

Калеки?! Ну что ж, проживём как-нибудь...

 

И вот, сотни тысяч, они на тележках

Катились, несчастные, по городам,

Без женщин, семьи, в поездах и ночлежках...

Мальчишки — калеки... Я видел их сам.

 

Суровые лица, слепые глазницы,

Как будто виновные в горе своём,

Просили на водку, чтоб хмелем забыться...

Мы с ними делились последним рублём.

 

Постыдно стране, к светлой цели идущей,

Встречать, как упрёк, в подворотнях дворов

Увечных сынов, к милосердью зовущих,

И видеть назойливый блеск орденов.

 

Немало забытых судьбой богаделен,

Куда прямо с улиц больших городов

Везли самовары** — был срок им отмерен

К безвестным могилам без звёзд и крестов.

 

Такому концу не придумать названья

И слов не найти — так ничтожны слова:

Героев своих отдала на закланье

Земля их родная... Их мать предала!

 

Больны, одиноки, тоскуя по ласке,

Чтоб душу друг другу излить, матерясь,

Они проклинали вождей без опаски,

И немцев, и нашу советскую власть!

 

В мешках и корзинах в тоске безысходной,

Отчизне отдавшие всё до конца,

Они понимали утробой голодной,

Что подвиги их не сыскали венца,

Что заживо гнить им, подвешенным тяжко

На крючьях железных калёной судьбы —

Танкистам в ожогах, матросам в тельняшках,

Пехоте... — им даже не ладят гробы...

 

И нет монументов несчастным обрубкам,

Безусым юнцам, не познавшим любви...

Пишу эти строки... Мне больно, мне жутко,

И сердце моё — это память в крови.

 

Что скажем мы внукам? Что скажем мы детям?

«Никто не забыт, и никто не в ответе...»

 

________________

* Монастырь на острове Валаам, куда в одночасье «переместили» безногих воинов-победителей.

** Самоварами или чемоданами называли безногих и безруких калек.

 2    3    4

Новые стихиСтихи из книги «В тот час, когда тревоги...» — Стихи из книги «Петербургские дома» — Избранное  — Поэмы и циклы

Об авторе — Стихи — ПоэмыХоккуШутки, гоготушкиМини-максимыАвтобиография. СтатьиФотокомпозиции и репортажиАудиозаписиИнтервью

Литературно-музыкальный салон «Дом Берлиных»

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com