САНКТ-ПЕТЕРБУРГ СПАС НА КРОВИ Маленькая поэма I. Пролог Покидал я шальную Россию Как изгой. Не осталось в душе ностальгии — Я другой... Я служу языку! Скажем хлеще — Демиург... Ты погас в моей памяти вещей, Петербург. Своим трубным путиловским гласом Не зови... Почему в сердце место для Спаса На крови? II. Начало истории Ведомый ли безумием, проклятьем, Историю багровую творя, Народоволец с бомбою под платьем Лишил Россию лучшего царя, Народу вольницу несущего... Не зная, К чему ведёт кровавый приговор, Второго Александра поминая, Русь покаянная построила собор — Опальный самый и живучий самый... Как будто под брусчаткой генный код Был зашифрован красной криптограммой — Страдать ему за веру и народ. Стоял, изрытый варваров клыками, Униженный, восставший на крови, Измаявшийся во столетней драме, Народный символ горя и любви. III. Продолжение истории Величавыми и многоглавыми куполами в тумане царя, Церковь гордо гербами державными возносила России царя. На канале раскинувши праздником свой ковёр — мозаичный декор, Привечала она христарадников на брусчаткой украшенный двор. И служила бы, коли соратники безрассудных бомбистов-убийц, Облаченные в кожу и ватники, не сломали б морали границ. Не однажды на их заседаниях храм болезный решали снести, — Отобрать у народа предание, надругаться, вконец извести Царский дух ... Уж зело позлословили, сапогами топчась в алтаре, Взрывники динамит подготовили... Сорок первый стоял на дворе. И в блокаду, в годину треклятую, под сирены сиреневый вой Здесь, под сенью, блокадой примятою, трупы павших горбились горой. Зол мороз на Васильевском острове... Потеряв кто ребёнка, кто мать, Ленинградцы, из тех — повыносливей, приходили родных опознать. В страшный день, как ночные налётчики, по приказу святое поправ, Бомбу сбросили чёрные лётчики, целясь в Храм, прямо в купол попав. Но и тут снизошло провидение: у Спасителя в крепких руках Сорок лет пролежал он в смирении — неопознанный питерский страх. Тот снаряд с высоты протараненной, когда был обезврежен фугас, На руках, словно царь, весь израненный, спущен бережно был на матрас. И опять свою злобу накапливал большевизм — беспощаден, угрюм, — Жёг огнём и водою затапливал, и гнильём набивал его трюм. Тридцать лет, испросивши прощения, Спас в лесах простоял, как в бинтах, Ожидая своё Воскресение... Как провидец с мольбой на устах. * * * Бутылок горлышки, как шпили былых традиций. О том, что люди перепили, расскажут лица. По улицам крадется скорбь в броне улитки. Вдоль тротуаров жмется скарб — так, пережитки. Приходят образы во сне, звонит будильник... У Достоевского в окне горит светильник.
«Санкт-Петербург» — «Спас на крови» —
«Пушкин» /
«Pushkin»
— Стихи и поэмы на библейские темы —
По мотивам древнегреческих мифов
Об авторе. Лирика
— Поэмы — Хокку
— Шутки и гоготушки — Мини-максимы —
Эссе —
Фотокомпозиции — Аудиозаписи
Интервью А.Берлина —
«Серебряный стрелец»
(Международный литературный конкурс)
Литературно-музыкальный салон «Дом Берлиных» | 
