ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Александр БАРДИН


 1    2    3    4

 

Красный ветер

Красный ветер...

Или только кажется?

Пыль над полем,

Высохли ручьи.

В пропасть черепами

Камни катятся —

Высохшие, белые...

Ничьи.

 

Красный ветер...

Ни поры, ни времени,

В мир без звезд

Открыть глаза невмочь.

Но рассветным золотом

Беременна

Каждая безжалостная

Ночь.

 

Красный ветер...

След у кромки осыпи,

С крыш сгоревших —

Черная капель.

Но таятся

В безнадежной осени

Губы, зацелованные

Досини,

И пронзенный грозами

Апрель.

 

* * *

В марте, в прошлую весну,

Всех нас объегоря,

У меня увел жену

Мой приятель Боря.

 

Я сухой питаюсь пищей,

Я без наволочки сплю.

Он сказал: «Прости, дружище,

Что поделаешь — люблю!»

 

Не боится Боря риска,

Боря комплексов лишен:

Ждал, искал и вот нашел

Свою рыбку, птичку, киску...

Мою дуру, скандалистку...

 

Мы сидим и глушим виски,

И салат едим из миски —

Нам обоим хорошо.

 

Чья?

Гостей приглашаю часто:

Коллеги, друзья, начальство...

Потом нахожу предметы —

И целиком, и части.

 

Забытые после пьянки

Писем служебных бланки,

Секретных объектов сметы,

Зубы в консервной банке,

Зонты, очки, сигареты,

Измазанные в винегрете

Тараньки сухой останки

В любимом моем берете.

 

Плюшевую мартышку,

Бутылочку из-под экстракта,

Снимок кишечного тракта,

Очень редкую книжку,

Тракторную покрышку...

А кто-то оставил как-то

Запись в четыре такта

В магнитофоне «Сони»:

То ли свою одышку,

То ль звук полового акта.

 

В окне оставили трещину,

В передней — куртку на вате.

Однажды забыли женщину

Прямо в моей кровати.

 

Мало ли сволочья!?

Семь лет разбираюсь:

Чья!?

 

* * *

Не поддаюсь слезам, мольбам и кличам:

«Мол, голоден, участвовал в бою...»

И всяким там убогим, сирым, нищим

Из принципа ни цента не даю.

 

Ни скорбный вид, ни стоны, ни дранье

Меня ничуть разжалобить не может,

Я отвечаю: «Бог тебе поможет»,

Все оттого, что не люблю вранье.

 

Но утром поделился, чем богат,

Увидев краснорожего калеку...

Над ним висел большой такой плакат:

«Подайте на бутылку человеку!»

 

Пусть нас рассудит Бог

Ни Торы, ни Корана, ни Писания,

Ни губ касания, ни воя пуль и мин...

Дом возле озера. Октябрь. Пенсильвания.

От самого себя пять тысяч миль.

 

Камин трещит. По окнам ливень лупит.

Горячий кофе. Сенбернар у ног.

Я враг себе... И он меня не любит.

Кто прав, кто нет — пусть нас рассудит Бог.

 

И нужно мне всего чуть-чуть для счастья:

Чтоб пес у ног, камин... И я — ничей.

Чтоб — ночь, октябрь. И дождь не прекращался,

И кофе, черт возьми, погорячей.

 

Блюду себя

Блюду себя: диета, баня, спорт

И каждый вечер — апельсина долька...

А дядя мой — совсем наоборот:

Не бережет здоровье он нисколько.

 

Ест то, что даже юному во вред,

А пьет вообще любое, что ни дашь ему,

И спит в неделю раза три с герлфренд,

Не просто рядом, а по-настоящему.

 

Он лысоват и маленького роста,

Живот, морщины и глаза косят...

Ему в субботу было девяносто,

А мне в июле стукнет пятьдесят.

 

С меня недавно взял он обещание,

Съев после рюмки с салом бутерброд,

Что я его отмечу в завещании,

А он мою могилку приберет.

 

* * *

Я три дня гостил в Рязани.

Я родился там и рос.

Однокашник, друг мой Саня

Две поллитры мне принес.

А его жена Маруся

Мне сказала: «Джинсы — во!»

«Маде ин, — спросила — УСА?»

Я ответил ей: «Чаво??»

 

Усмехнулся Саня горько —

Пожалел наверняка:

«Столько лет живешь в Нью-Йорке

И не знаешь языка!»

 

* * *

Невзираючи на моду,

Я писал свои стихи?

Все красивше год от году?

Про любовь, страну, погоду,

А не те, что — «хи-хи-хи!»

 

Для соседского народу

Я читал их всех на бис,

А жена взяла и в воду

Уронила рукопись.

 

Заперев в уборной дверь,

Я весьма грущу об этом:

Не узнает мир теперь,

Что я был большим поэтом.

 

Но соседи говорят,

Пусть не все, а многие:

Рукописи не горят,

Особливо мокрые.

 

* * *

В субботу я попал на юбилей.

Был стол, скажу вам, — пища королей!

 

Сплошной, как говорят, запретный плод,

Такое в жизни видел крайне редко:

Икра, грибы, соленья, антрекот,

А рядом с этим пышная брюнетка.

 

А слева, так совсем наоборот:

Где сало и копченая грудинка,

Напротив оливье и банки шпрот —

Весьма миниатюрная блондинка.

 

Была она пьяна и весела,

Сидела рядом с неприятным типом.

И шла во мне борьба добра и зла,

Верней, боролись оба с аппетитом.

 

Терпел. Диета. Был я молодец!

Народ вокруг усиленно питался...

Но соблазнил под самый под конец

Меня под красным хреном холодец:

Никто другой — вот стервы! — не пытался...

 

* * *

С приходом пятьдесят второй весны

На организм нагрузки колоссальные:

Под утро мне цветные снятся сны,

И не простые сны, а сексуальные.

 

Коллега мой, к примеру, толст и рыж,

Но снится ему Белла из отдела,

Приятелю — Монро и мисс Париж,

А мне всегда одно и то же тело.

 

Я засыпаю, как иду в наряд,

Как взятку вдруг беру на чистом мизере.

А вот сосед — так тот с тремя подряд,

И все, как на подбор, что в телевизоре.

 

И жажда новой юной красоты

Торчит во мне невзорванным снарядом.

Который год — с ума, вообще, сойти! —

Я просыпаюсь с этим телом рядом.

 

Улыбка поперек и по длине,

Глаза блестят, как два огромных цента...

Ей, видно, снилось то же, что и мне.

Но не со мною. Это — стопроцентно!

 1    2    3    4

Стихи — Проза«Александр Бардин и Ко»

Экскаватор-погрузчик продажа купить adk-rus.ru

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com