ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения БАРАНОВА


Об авторе. Содержание раздела

ИЗБРАННОЕ ИЗ БРАННОГО

* * *

Я — зрение.

Я зрею под углом,

несвойственным родителям искусства.

Я — зрение.

Я — после. Я — потом.

Эпоху с вероятностью моллюска

 

пускаю сквозь.

Как известь.

Сквозь себя.

Я — гвоздь

на теле солнечных затмений.

Я — горсть.

Я — гроздь.

Я — бег календаря.

Я — зрение в отсутствии прозрений.

 

* * *

«Если нам не отлили колокол,

значит время,

время колокольчиков»

   А.Башлачев

Загонами, иконами,

Бездумьями, безверьями,

Навеки — расфасованы.

Навеки — распохмелены.

 

Без правила, без истины,

без дула автоматного.

Бессмысленно, бессмысленно

разменивать плакатами.

 

Бессмысленно. Беспочвенно. —

С разбега подоконного!

Навеки — заколочены.

Навеки — коронованы.

 

Крысолов

Такие не живут!

С таким лицом

идут на плаху или же в больницу.

И умер мир.

И кончилось кольцо.

И солью покрываются ресницы.

Такие не живут!

Таких — нельзя!

Как дудочка в ладонях Крысолова,

я падаю,

мучительно скользя,

не знаю вдохновения иного,

 

чем то,

которым потчевал,

а я

опять перехожу на старорусский.

Любить тебя.

О как любить тебя! —

есть высшая обязанность искусства.

 

П(а)лач

Я чувствую ржавчину обуха,

Я чувствую скрежет цепей.

Я помню те плечи, которого

толпа заклинала: «Убей!»

 

Веками не смыть мне кровавую,

упругую ткань колпака.

Прощаются с жизнью и славою,

а я продолжаю — века.

 

Вы знали бы силу забвения

в холодном костре топора.

О Господи! Сколько безвремений

продолжится эта игра...

 

М.П.-Р.

И умер день. И тихо капал воск.

И шелестом, оставленным в покое

казалась жизнь. Все спелось и слилось

в единое и, кажется, живое.

 

Слова ушли. Не вспомнивши цены,

которую им люди предавали.

Остались сны, предчувствия и сны.

И вечеров неслышные вуали.

 

Распад упал на донышко души.

Распад упал. — Его никто не понял.

Я повторю: «Пожалуйста, дыши»

и задрожат страницами ладони.

 

* * *

Мой ребенок сегодня умер.

Он казался чужим и смелым,

но бледнели ресницы-стрелы

на его золотом челе.

 

Мой ребенок сегодня умер.

Я соткала ему одежду

лепестками рассвета между.

Я омыла его зарей.

 

Мой ребенок сегодня умер.

Долго плакали стены в доме.

Я молчала, но боли кроме

не осталось другой меня.

 

Разумеется — Лю.

Пол.

Потолок.

Недобитая лампочка.

Ты так красив, что похож на вредителя.

Я на полу, в фиолетовых тапочках,

думаю рифмами — и о родителях.

 

Снова простыла.

Как дура.

Пока еще

не ощущаю свободы сознания.

Чувствую только медлеющий, тающий

пульс,

как сигнал моего выживания.

 

Я тебя лю.

Ты же знаешь.

Баюкая,

я не могу, хоть манера несложная.

Милый-любимый!

Спаси-меня-глупую,

я буду очень и очень хорошею.

 

Рядом

Ни рук, ни ног. — Одна душа

казалась призрачней и выше,

как будто толпище мышат

сдирало кожицу покрышек.

 

А рядом день. И во дворе

рождались грозы и немели.

И в безымянном Январе

плелись прелюбы и метели.

 

А рядом день. И днем был ты.

И ты казался нескончаем.

И перемокшие листы

нам бесконечность обещали.

 

А рядом день. Менялась дрожь.

Менялись губы и границы.

Но ты был день. И ты был дождь,

которым хочется умыться.

 

Город по имени №

Сколько страсти было? — Не счесть!

Но какие из них — Христовые?!

В этом городе, бледном, как шерсть,

притворялись птенцы птицеловами.

 

В этом городе бледном, как дым,

где деревья не смеют вырасти,

даже тот, кто сегодня любим,

послезавтра умрет от сырости.

 

Даже тот, кто сегодня пророк,

послезавтра окажется пьяницей.

Под копытами века и ног

Город будет, и был, и останется.

 

Вы любите стриптиз?

Усталость.

Ненависть.

А, может быть, ненАвисть.

И не отстрочить вымыслом костер.

Вы любите стриптиз?

Не раздеваясь,

я обнажаю ребер перебор.

 

Вы любите стриптиз?

Конечно, нате!

Держите междусердный договор!

Вы стали дополнением кровати,

Вы стали.

 — Но расстреливать в упор

 

казалось мелким.

Мелкое — для всех.

А вы...

 — Добро пожаловать на казнь!

Я ненавижу.

ненависть, как смех,

не позволяет пропасти — пропасть.

 

Антиплач

Антиной! Анти-ной! Антиплач!

Так устала, что даже не помню,

сколько было ударов и сдач,

сколько было и будет.

 — Непойман,

 

все равно остается вором,

а удар остается ударом.

Я не помню, что было, зато

я уверена, что не бывало,

 

ни тебя, ни его, даже тех,

кто на сердце мне ставили стулья.

Я не больше чем заячий мех,

продырявленный маленькой пулей.

 

Иуда-изм

Предательство. Предали. Передали.

Пустили по завистливым рукам.

Вы слышите? Так звякают медали

с мундира неживого старика.

 

Я не одна! Я в середине стаи,

как в черепе Олегова коня.

Хоть бы один пытался не ударить!

Хоть бы один пытался — не меня!

 

Предательство.

Вы слышите?

 — Не бойтесь.

Как на миру цена была красна!

Я ухожу.

Заканчивая повесть,

я зачеркнула ваша имена.

ШерстьМаленькая трагедияНи-кому-ни-дельностьВодоразделДевятая жизньВыбор — Избранное из бранного — АнатомияТемная луна. ПослесловиеВне. Про-зрения

Об авторе. Содержание разделаНовые стихи

«Зимний дебют 2004-05». Е-книга, формат PDF. 1 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com