ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения (Джен) БАРАНОВА


Об авторе. Содержание раздела

ОДИНОКИЕ ТЕКСТЫ

СТИХИ 2015

 

 

Медитация лучше смерти

 

Даже если долгонько плакать,

ничего не произойдёт.

Время врежется в плотную мякоть,

взрежет её.

 

«Медитация лучше party», —

говорит овощам парник.

В мире много целебных практик —

пошли они!

 

В мире много товаров, тола,

фактов, факторов, флаеров,

толстолобика, Льва Толстого,

чужих углов.

 

Дон-да-дон в голове кихотской

бьет копытом (не в бровь, а в строй):

«По веревке б спустился Бродский,

забрал с собой».

 

 

Гравий

 

Надо быть просто сильнее прочего.

Надобно быть сильней.

Видишь, как неба язык ворочает

залежи из камней.

 

Гулко взлетают под солнцем камешки,

брюхо им жгут лучи.

Надо быть сильным, как «Три товарища».

Сказано лгать — молчи.

 

Сказано — славить. Куда — неведомо.

Прячься-молчи-реви.

Литература различных методов

строится на крови.

 

Думал, эпоха со вздохом маминым

держит тебя под сгиб?

Будь терпеливым, упрямым гравием,

но никогда не лги.

 

 

Кукуруза

 

Горячий запах кукурузы

и снеговик на Рождество...

А интересно, знал ли Рузвельт,

что в Ялте улица — его?

 

А интересно, знала я ли —

или предчувствовала всласть —

что жизнь по нотам разыграет,

потом шарманщику продаст.

 

Что засыпать в обвисшем кресле —

привычка взрослых, как и спирт.

Что кукурузный запах честный

не так уж в горле шелестит.

 

Что строчки, нежные когда-то.

из лап не выпустят живой...

Горячий запах. Снег из ваты.

Лошадка с красной головой.

 

 

* * *

Мир устроен очень мудро.

Ночь всегда линяет в утро.

Танцовщице снится паровоз.

И взлетает Айседора,

словно шар, цветной и полый,

словно шарф по лестнице колес.

 

Разметались строчки-тени.

Пьет с провидцем Провиденье.

Из Кореи тянет в Кореиз.

Я любила. Это слишком.

Каждый маменькин парнишка

подтвердит, что love теряет is.

 

Нравственный закон снаружи

вряд ли будет обнаружен.

Кантом вышивает Фейербах.

Министерство горькой правды

превращает стадо в равных.

Осторожней в мыслях и словах.

 

Впрочем, стоит ли об этом.

Мы расстались светлым летом.

Ранней/поздней осенью/весной.

Мир устроен очень чётко,

потому пошлю всё к чёрту

и уйду на цыпочках в прибой.

 

 

 

Жили-были

 

Мы жили тихо, тихо так,

что облака ходили цугом.

И солнца огненный кентавр

Показать полностью..

слегка завидовал подпруге.

 

Мы жили тихо, как сверчки,

как нерпа в недрах межсезонья.

Нас не преследовал манчкин,

и не выдумывал Светоний.

 

И в этой тихости была

такая преданность предметам!

Мы жили тихо, как Тува,

как Ладога, как нанометр.

 

Курлы-курлы! Лишь журавли

вбивали клинья для полёта...

 

Мы жили тихо, как могли.

Как завещал нам некий Гёте.

 

 

 

Рыбное место

 

Цареубийцей вырвался закат

(бежал по бухте, отражаясь в иле).

Вся Балаклава — стянутый канат,

который незаметно отпустили —

 

расширилась, слегла, изнемогла

под взглядом нарождающейся ночи.

Сливалась с небом алая игла —

и был союз до жалости непрочен.

 

Лишь генуэзцам грезился луфарь,

но не Лифарь, а, связанная кротко,

морская тварь — обеденный словарь,

случайная подруга сковородки.

 

Литой Куприн — зеленый, золотой —

молчит в причал на ржавчине понтонной.

Шаланды с мягкотелой мелюзгой

давно не приводили листригоны.

 

Над Чембало гортанный говор стих,

от итальянцев мало что осталось...

И лишь на нас, счастливых и живых,

задумчиво поглядывала старость.

 

 

 

Бар «Инжир»

 

Убежище святых и пьяных

с кирпичной кладкою стены.

Мне одиноко, как Татьяне,

в Онегина забредшей сны.

(Девичник в обществе кальяна.

Смешно взлетают пузырьки.)

Я одинока, как Татьяна! —

незаживленный Арлекин.

Какая недолга, какая

игра божественных щедрот!

Лишь рифмы тонкие растают

и чудо чудное взойдет,

как я взнесусь пушистым пеплом,

коротким всполохом ружья...

Шаги по солнцу, бег по беглым —

худая, маленькая я.

 

 

 

Посвящение Крыму

 

Воспоминай меня, отрава,

насмешник, ухарь, птичий крик

(и нежный говор Донузлава,

и караимский запах книг).

 

Воспоминай меня, живую,

с корнями-пальцами волос,

в соленых капельках лазури

и в босоножках на износ.

 

Я — только дерево, я — слово,

произносимое в горах.

Какая разница с какого

мы переводимся как «прах».

 

Как порох-пламя. Мед-гречиха.

Как вой бездомных Аонид.

Креманка Крыма. Очень тихо.

И чувство Родины саднит.

 2    28    27    26    25    24    23 

Новые стихи — Previous 10

2006 — 2005. Рифмоглавы и циклы

О творчестве Евгении (Джен) Барановой

Стихи — Проза АудиозаписиДжен в афишах и фотографиях

Об авторе. Содержание раздела

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com