ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения (Джен) БАРАНОВА


Об авторе. Содержание раздела

ПОЭЗИЯ 2014

ОДИНОКИЕ ТЕКСТЫ

 

 

Танки

 

 

Танки ритмично идут на танки.

Ты существуешь, пока не жмет.

Время закончилось тем, что Анка

не активирует пулемет.

 

Лимерик лучше —

молчать и съездить:

джига,

             католики,

                               рык ИРА, —

чем добивать в нежилом подъезде

парня, знакомого со вчера.

 

Море малины. Души ни склянки.

Штопает небо война-игла.

Танки ритмично ползут на танки.

Сколько осталось еще камлать?

 

Где же для друга найти землицы?

Кто отражается в днях пустых?

Танки. Дыхание. Смерть. Пшеница.

Линия крови от сих до сих.

 

 

* * *

 

 

Был юноша. И девочка. И пляж.

И роза в целлофане. И тетрадь.

Портовый, многопалубный пейзаж

заканчивали звезды вышивать.

 

Был поцелуй (надтреснувший слегка).

И конский хвост, и ялтинский почтамт.

Поэзия рождалась у ларька,

Поэзией пропахший маркитант

 

пролил два кофе. — Трудное пятно! —

Горчит февраль — ни снега, ни травы.

Мне кажется, мы не были давно...

Мне кажется, нас не было, увы.

 

 

Так и будет

 

 

Вот так и будет: лишь бы, лишь бы,

слегка, чуть-чуть — не подвести б!

Когда в душе клубятся мыши

и переходят через Тибр,

 

и строят замки, жгут предлоги,

и ждут истории впотьмах,

писатель выглядит убогим,

как обезумевший монах,

 

как недочерченная свая

на инженерном полотне.

Вот так и будет — я-то знаю —

одна лишь музыка во мне.

 

 

Война и мир

 

 

«Я не с теми, кто бросил» — с теми,

кто ушел по тропе льняной.

Я не выбрала сон весенний

не соседствующих с войной.

 

Я не выбрала джунгли, джонки,

ни Швейцарию, ни Гоа.

Я смотрю на слезу ребенка —

Достоевскому наплевать.

 

Из Луганска мне пишет Костя,

мол, вокзал до сих пор горит.

Я не с теми, кто бросил — просто

у безумия безлимит.

 

И каким бы правдивым не был

ни Толстой, ни роман его,

я прошу лишь корзинку неба

без потребности в ПВО.

 

 

* * *

 

 

Не смотрись в зеркальных карпов.

Не желай себе лисенка,

вкус крапивы, стук черешен,

солнце — море — каравай.

 

Потому что память — снится,

потому что память — пленка,

под которой остывает,

облетает голова.

 

Не играй с героем в шашки.

Не купи себе журнальчик.

Не кривляйся,

не ломайся,

спи спокойно, как Бальзак.

 

Вырастает даже репка,

папа, мама, одуванчик.

Вырастает даже кожа,

из которой шьют рюкзак.

 

Не смотрись в зеркальных карпов!

Не проспи. Не будь занудой.

Не приглядывайся чаще

к отражениям простым.

 

А иначе сам увидишь

пол-колоды, четверть чуда,

треть коробки, часть рисунка

и разбитые часы.

 

 

И говорили овцы: «ба!ба!ва!»

 

И говорили овцы: «ба!ба!ва!».

И девочки заслуженно старели.

Росли на гидропонике слова.

Чапаеву мерещился Пелевин.

 

Мой старый мир, мой дивный старый мир

застрял в зубах — початком в молотилке.

Какое лето выдалось! Салгир

так обмелел, что вместится в Салгирку.

 

Какие вишни! — Вырубленный сад.

Мой Треплев переписывает «Чайку».

Все хорошо. Никто не виноват.

Обед в обед. Чистейшие лужайки.

 

Коньяк. Кальян. Коробка курабье.

Веселый старт для быстрого начала.

И говорили овцы: «бе!бе!ве!».

А я молчала. Плакала. Молчала.

 

 

Я ведаю Венецию свою...

 

 

Я ведаю Венецию свою,

которая как булка размокает

в горячем сахаре.

Я медленно пою

всех призраков достойный реликварий.

 

Церквушки.

Биржа.

Площадь. —

Город спит. —

Вот дождь, вот дож,

отравленный серьезным.

Растут налоги — крошится гранит

и вьёт туман то портики, то гнезда.

 

И Арлекин, и мальвы, и Мальви-

ны-

тье живых в ожоге декораций.

Венеция! Венеция! — Плыви!

Мне сумрачно и странно просыпаться.

 

 

Очень

 

 

Ластится лето. Гаснут глаза в квартире.

Если не выжил — значит тебя убили.

Если не умер — значит душа на вырост.

Сколько зеркал в горле моем дробилось.

Сколько прощений срезано на вокзале.

От подлеца ли или от полицая

досталась наука — жертвовать нелюбимым.

Проще простого, лишь бы необходимость

не подступала,

не прижималась ночью.

Ты мне не нужен.

Ты мне не нужен.

Очень!

 

 

Внутренний монолог

 

 

ну что же девочка напиши

приличный-отличный текст

богема отзывом всполошит

издаст тебя или съест

 

ну что же деточка обезглавь

и выверни и вкуси

какое им дело читатель прав

читателя поскрести

 

найдешь супермаркет

а то и щи

а то и бикфордов жгут

 

писатель девочка только щит

и Каин себе и Брут

 

и брутто и нетто и тишина

запекшаяся в болид

зачем им знать почему война

и кто для чего убит

 

 

Адам уходил на службу

 

 

Адам уходил на службу к семи утра,

читал Кортасара,

с другом делился пловом.

А Ева любила сына. Ее дела

проистекали меж прачечной и столовой.

 

А Ева любила сына, любила и

сушила молочные зубы в смешной шкатулке.

Неважно, где они жили и чьи огни

не освещали улицу с переулком.

 

Не важно, чем они жили и сколько зим

сбивалось в снежинки снеговиком мохнатым.

Сразу — малина. Позже инжир, жасмин.

Осенью — грузди, дождевики, маслята.

 

Красивая Ева. Долгий, добротный брак.

Красивый Адам собирает пластинки Брамса.

«Ты будешь хорошим, очень хорошим, так?»

И маленький Каин радостно улыбался.

 22    21    20    19    18    17    16    15    14    13

Next 10 Previous 10

2006 — 2005. Рифмоглавы и циклы

О творчестве Евгении (Джен) Барановой

Стихи — Проза Аудиозаписи

Об авторе. Контакты. Содержание раздела

Купить диплом - посмотреть. Лучшее предложение!

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com