ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Евгения (Джен) БАРАНОВА


Об авторе. Содержание раздела

ПОЭЗИЯ 2012

 

ИЗ ЖЕРТВ В ЛИКВИДАТОРЫ

В Украине вышла антология женской поэзии против гендерного насилия «Из жертв в ликвидаторы».

Составители антологии позиционируют данное издание, как инструкцию по ликвидации гендерного насилия в Украине, написанную Галей Крук, Еленой Заславской, Оксаной Васькив, Евгенией Барановой, Оленой Рудой, Машей Прониной и Станиславой Орловской...

Еагения Баранова
  Из стихов, вошедших в антологию

 

Лермонтов — пишет

 

Лермонтов пишет:

— Литература

напоминает балет на льду.

От Оренбурга до Сингапура.

От Вашингтона до Катманду.

 

Лермонтов пишет:

— Ломайте перья!

Мир совершенен — исхода нет.

Перебиваешь дуэль дуэлью,

но попадаешь под пистолет.

 

Лермонтов пишет:

— Любви изнанка

слишком похожа на анекдот.

Лезешь упрямо в чужие санки.

Жаждешь упрямо чужих щедрот.

 

Лермонтов пишет:

— Устал, теряюсь.

Музы

указывают на дверь.

 

Недобровольно расправив парус,

вечно обязанный вам Michel.

 

 

White Horse

 

Белые сумерки.

Белая лошадь.

Жесткая грива в руках молодых.

Звезды — копыта.

Огнями горошин

катятся брызги хмельных мостовых.

 

Полая истина. Пьяная правда.

Сочные взгляды обманутых дев.

Белая лошадь проходит кентавром,

даже хвостом никого не задев.

 

Выйти, пройти, пронестись, раствориться.

В темных аллеях нащупать покой.

Белая лошадь — бессонная птица —

жадно и жарко зовет за собой.

 

 

* * *

Эми Уайнхаус там же где Дженис Джоплин.

Там же,

где Маяковского гром-строка.

Не сомневайся: мы безусловно сдохнем.

Лучше подохнуть — с песнями у виска.

 

Лучше подохнуть — с книжками-ветряками,

Сжатым кинжалом, как госпожа Корде.

Лучше толкаться, врать, умирать стихами,

чем проходить комиссии и т.д.

 

Лучше нестись по ветру, как лист влюбленный

с собственной кровью смешивая разлом.

Байроном, Блоком, Beatles, Наполеоном!

Только не тенью за голубым столом.

  Другие стихи 2012 года

 

«И жалею, и зову, и плачу»

 

И жалею, и зову, и плачу.

Горек мир отброшенных вперед.

Подарили — крестик на удачу.

Говорят — до свадьбы заживет.

 

Дым пройдет. И яблоки проснутся.

Редкой птицей вылечу на свет.

Наступает время революций,

как избитый вовремя сюжет.

 

Наступает.

Солнышко алеет.

Почему-то Ливию бомбят.

И зову, и плачу, и жалею.

Жизнь моя!

Приснись ко мне назад!

 

 

* * *

 

Ты глупый \ грубый.

Дальше некуда.

И некому тебя спасти.

Ты ускользаешь, как молекула

в микроскопической горсти.

 

Ты выбегаешь как преамбула.

Как примула.

Как маков цвет.

Ты прочностью похож на ангела,

в которых прочности и нет.

 

Моих стихов отбросив лесенку,

летишь по радуге тугой.

С тобой бывало

                даже весело.

С тобой бывало

                как с тобой.

 

(И даже призраки раскаянья

котлы наполнили смолой.)

 

Холодный \ жаркий, как испарина.

Невыносимый, как герой.

 

 

* * *

 

Мне все равно — кто ты.

Мне все равно — как ты.

Сколько синиц-метров,

сколько ресниц

пройдено.

Не получалось — песни.

Не получалось — факта.

Не получалось — дома.

Не получилось Родины.

 

Мне все равно — кем ты.

Мне все равно — с кем ты.

Стоит убить вечность.

Стоит убить,

правильно?

Не получалось — веры.

Не получалось — меры.

Не получалось — рифмы.

Не получилось Сталина.

 

Вечер.

Болтаю.

Лучше

 

даже с тобой не будет.

 

Выйти хотела — в люди.

 

Вышла.

Хотела.

Люди.

 

Вечер играет белым.

Долгой-предолгой строчкой.

Столько всего хотела.

Не получалось.

Точка.

 

 

* * *

 

И это страшно. Страшно. Ты понимаешь?

Лопнет пружина. Винт соскользнет. Живой

станет прозрачным. Время сотрет, как Vanish,

каждое пятнышко, сброшенное тобой.

 

И это грустно. Вряд ли ты был живее,

чем фотография. Вряд ли уметь хотел.

Что-нибудь чистое. Яркое, как Гилея.

Что-нибудь честное. Горькое, как Бодлер.

 

Весь этот полдень-мир с детородной спесью,

с бомбами, бабами, клубами (все дела)

стоит гораздо меньше твоих депрессий.

Нет никакой поэзии. Умерла.

 

 

* * *

 

Так одиноко,

беззвучно так.

Кажется — жизнь утекла в кулак.

Кажется — льдинка звенит во рту.

Так одиноко —

                ни там, ни тут.

 

Письма, рассветы, печаль горой

не прорастают в душе сырой.

 

Так одиноко — хоть глаз коли.

Видимо,

          сталь у меня в крови.

 

Липнет, кусает — паук-вдова.

Так одиноко — одни слова!

 

 

Языковедение

 

От тонкого слуха дрожит шапито,

свобода играет в ручей.

Испанский я выучу только за то,

что им разговаривал Che.

 

От праздничных истин тревога уму.

Сбегают и сходят за край.

Французский я выучу лишь потому,

что им разговаривал Май .

 

Ботинки — идут.

Что ни бег, то полет.

Ищу то ли — где, то ли — кем.

Английский словариком в сумке живет.

Спасибо тебе, Папа Хэм.

 

 

* * *

 

Мой паровозик со скользких рельсов

сойдет когда-нибудь в облака.

Стреляй — не думай.

Стреляй — не целься.

Да будет нежной твоя рука!

 

Да будет дом твой всем прочим равен.

Да будут дети, да будет кот.

Мой паровозик,

он так забавен,

его хоть кто-нибудь да собьет.

 

Так почему же — не ты?

С мишенью

гораздо легче лететь на юг.

Стреляй, не бойся,

мы только тени,

чужие тени в пустом раю.

 

 

* * *

 

Как живая лиса в меховом магазине,

как застенчивый стоик,

                                   как битый атлет,

я дрейфую куда-то на тоненькой льдине

по бокалу плененных,

                                пленительных лет.

 

Вот выходит Булгаков.

Он в тертой шинели.

Но откуда шинель?

Гоголь-моголь.

Кресты.

Киев снова в осаде.

Творожат метели.

И безносых убийц проступают черты.

 

Появляется Горький.

Как бусины яда

на сливовых губах проступает рассвет.

 

— Оставайтесь на Капри!

                   На дне, если надо.

 

Все равно вас затянет,

                    потянет на след.

 

Сколько вас,

                  непослушных,

                              смешных

                                      или слабых!

Саша-Аня-Марина!

Сережа-Максим!

 

Пар над супом.

Закрытая в термосе правда.

 

Меховое манто над упругостью спин.

 

 

* * *

 

Я состою из всего.

Как земная гладь.

Вещи меня ловили, но не поймали.

Ты говорила о жизни.

                       А, знаешь, ждать —

страшно,

как ночью

              в прорванном покрывале.

 

Запахом свежего сена приходишь в дом

вместо того, чтобы по ветру колоситься.

Становишься горделивым, как террикон.

Становишься терпеливым, как поясница.

 

Потом покупаешь книги, тиранишь лень.

Чинишь пружины, винтики, трубы, дверцы.

Смотришь в новое зеркало — там кремень.

Идешь к кардиологу — он не находит сердца.

 

Ты говорила о жизни.

                             А почему

битва до смерти реальнее мысли робкой?

Вечная пьеса с вечно живой Муму

в маленьком цирке под черепной коробкой.

 

 

* * *

 

Может, я была святой

(прочитаешь — дурой),

своенравной и пустой,

как приток Амура.

 

Может, я плела силки

словом темнокрылым.

Были радости — горьки.

Шёлкова — крапива.

 

И глаза теряли счет

соли караванам.

Уходила — как почет.

Возвращала — страны.

 

Выгорала — добела.

Разбивалась — в дольки.

Я жила! жила! жила!

я жила — и только.

 22    21    20    19    18    17    16    15    14    13

Next 10 Previous 10

2006 — 2005. Рифмоглавы и циклы

О творчестве Евгении (Джен) Барановой

Стихи — Проза Аудиозаписи

Об авторе. Контакты. Содержание раздела

Итальянская мягкая мебель со склада в москве итальянская детская мебель в москве.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com