ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Лана БАЛАШИНА


Об авторе

МЫШИНЫЙ КОРОЛЬ ОТ СВАРОВСКИ

Рассказ

 

Забыть — не дано.

Любить — не судьба.

 

Не помнить — грешно,

А помнить — беда.

                     Т.Снежина

 

Я вырезала из теста буквы Р и Х ( Рождество Христово!), смазала поверхность расстоявшегося и хорошо подошедшего пирога яйцом и поставила в печь. Критически оглядела кухню, смахнула со стола несуществующие крошки. Вроде, все в порядке, можно заняться собой.

Так уж случилось, что на Рождество в нашем доме всегда собирается много людей: младший сын родился в этот день, и всеобщий православный праздник совпадает для нас с радостью семейной.

С утра все еще были в хлопотах: мальчики пылесосили и убирали в доме, Дима занимался покупками, а я пропадала в кухне, зато сейчас все угомонились. Дом сиял чистотой, кругом витали праздничные запахи мандаринов, елки, полироли, которой ребята натерли мебель, и всепобеждающий аромат сдобы, постепенно наползающий из приоткрытой двери кухни…

Проходя мимо двери кабинета, услышала веселую возню сыновей. Не иначе, развлекаются с именинным подарком. Дима умудрился купить дорогой телефон с кучей совершенно, на мой взгляд, ненужных функций, и теперь они с азартом его осваивают. Я была против такого дорогого подарка, во-первых, потому что просто считаю это излишним, а, во-вторых, кое-кто не слишком переусердствовал в учебе в последнюю четверть.

Накануне вечером Дима появился в дверях с пакетом в руках. Вынув коробку, я только укоризненно посмотрела на мужа, но он махнул рукой:

— Ты ведь знаешь, как Сережка его хотел. И в баскетболе у него успехи впечатляющие, надо поощрить…

Я не стала проявлять занудство и напоминать о тройке за четвертную контрольную по математике. Что с ними поделаешь? Вообще, я придерживаюсь мнения, что отговаривать мужчин от каких-то поступков — дело крайне неблагодарное.

Дима нахмурился и сгреб меня за плечи, прижав к своей куртке, пахнущей снегом и морозной свежестью:

— Ну, не сердись. Ты все равно знаешь, что мальчишки у нас хорошие.

Действительно, хорошие. Могу твердо сказать, что мои мужчины — самые лучшие на свете. Поэтому я вздохнула и спрятала коробку в кладовую, чтобы именинник до срока не наткнулся на нее.

 

В спальне было тихо и тепло.

Устроившись около туалетного столика, поколдовала с лицом и прической, и осталась вполне довольна собой: за прошедшие дни я отдохнула, выспалась и выглядела хорошо.

Я сняла с плечиков заранее приготовленное платье. Повертевшись у зеркала, присела к туалетному столику и открыла шкатулку с украшениями и безделушками, намереваясь подобрать что-нибудь подходящее.

Вслед за цепочкой зацепила и вытащила крошечного хрустального мышонка. Я погладила его граненое тельце, и сразу вспомнился тот, предыдущий, год мыши, когда я получила в подарок эту безделушку от Сваровски…

 

— …Женщина, вам плохо?

Дурацкий вопрос! Нет, мне хорошо, а иду, держась за стенку, я исключительно в целях мистификации медперсонала!

Медсестра, видимо все-таки разглядев в полутьме больничного коридора мое перекошенное лицо, подскочила:

— Что? Схватки? Давно? Чего терпела, надо было сразу!

Усадив меня на коридорную скамью, схватилась за телефонную трубку.

— Фамилия твоя как?

Морщась, я ответила.

Сестричка насторожилась:

— Слушай, это тебя на понедельник на кесарево готовили?

Я кивнула.

— Хорошенькие дела!

Я и сама знала, что дела не очень, поэтому отвечать ей не стала.

Последние полгода я провела в этой клинике, последовательно переходя с этажа на этаж: сначала полежала на третьем, в гинекологии, потом перешла на пятый, в отделение патологии беременности, а последний месяц меня перевели поближе к родильному отделению, которое находилось на последнем этаже здания.

Меня регулярно смотрели местные и приглашенные светила, и все были единодушны в том, что сама я не рожу. Главврач подвела итог спорам:

— У вас явно выраженный токсикоз второй половины беременности, давление выше нормы, и гемоглобин низковат, и белок присутствует… К тому же Юрий Саркисович пишет, что предлежание ягодичное… Я думаю, на понедельник и назначим, если коллеги не возражают.

Коллеги не возражали, а мое мнение никого особо не интересовало.

 

Так уж вышло, что разница в возрасте у моих сыновей очень приличная, тринадцать лет. Первого я родила в восемнадцать. В это время у меня была такая насыщенная личная жизнь, полная любви и удовольствий юности, что радость материнства, я, кажется, даже не успела ощутить. Второго ребенка мы заводить не спешили, занимаясь карьерой и наслаждаясь молодостью и свободой. Потом, однажды, в переполненном троллейбусе мне сунули в руки ребенка, девочку лет четырех. Как сейчас ее помню: голая спинка с трогательными ямочками на лопатках и бретелью на шее, светлые волосики, собранные высоко на затылке и скрепленные смешной заколкой с божьими коровками… Я твердо поняла: хочу такую.

И начались семь лет моих мучений и хождений по клиникам и консультациям, перемежавшиеся лежанием в больницах на сохранении. Привезя домой из очередной клиники, Дима обнял меня и твердо сказал:

— Хватит!

И вот, когда я уже почти потеряла надежду, все и случилось.

Юрий Саркисович, смотревший меня на аппарате УЗИ, на мой робкий вопрос о поле ребенка авторитетным басом сказал:

— Девочка. Покупай, мамочка, бантики!

Моему счастью не было предела. Его не могли омрачить ни давление, ни тошнота, ни долгая разлука с близкими.

Новый год я встретила в больнице. Накануне Дима уехал в командировку в Прагу, но в воскресенье, к назначенному на операцию дню, должен был прилететь. Понятно, что оставлять меня одну ему не хотелось.

И вот, когда близился конец моих страданий, субботним вечером накануне Рождества у меня начались схватки.

 

Критически оглядев меня, сестра спросила:

— Сама-то дойдешь?

Я кивнула, и мы направились к лифту. Лестницы, ведущие в родильное отделение, всегда были перекрыты, и попасть туда можно было только через лифтовый холл.

У распахнувшихся дверей нас встретила девушка в синем хирургическом костюме с маской на лице, и провела в смотровую.

Ободряюще улыбнулась:

— Не дрейфь! Считай, тебе повезло: сегодня дежурит Михаил Саныч, он у нас самый лучший врач.

Акушерка внимательно прочитала мое дело и недовольно сказала вошедшему в комнату высокому мужчине:

— Михаил Александрович, вы только посмотрите на них! Вот, опять недоглядели! И что мы теперь с этой красавицей делать будем?!

Доктор внимательно посмотрел на меня и спокойно сказал ей:

— Как что? Будем рожать. — Повернувшись к медсестре, велел: — Готовьте пятую операционную.

В этот момент на меня опять накатило. Какое-то время я пыталась удержаться, ожидая конца схватки, но боль волной тянула меня в себя, на самое дно, отнимая разум, сдержанность и воспитание…

Крепкие руки подхватили меня, в этот момент боль чуть ослабела и я смогла открыть глаза. Прямо надо мной склонилось лицо врача, в промежутке между маской и шапочкой были видны его глаза.

Он кивнул сестре:

— Маша, помогай!

Полуосвещенным коридором мы добрались до операционной. Внутри царил арктический холод, и я невольно стиснула зубы, чувствуя, что сейчас они начнут выбивать дробь.

— Что ж тут так холодно-то? — спросила я.

Акушерка поджала губы:

— Как положено. У нас тут не Багамы.

Доктор весело кивнул ей:

— Мария Андреевна, не пугайте мне девушку, нам с ней сейчас предстоит большая работа.

Акушерка сердито сказала:

— Не понимаю вашего веселья, Михаил Александрович. Вы карту ее смотрели? Я лично за положительный исход не ручаюсь. Давайте вызовем анестезиолога…

Я испуганно глянула на врача, и он повернулся ко мне:

— Будешь меня слушаться? Тебе останется только выполнять то, о чем я тебя попрошу, и я обещаю, что у тебя все будет хорошо.

Я только кивнула:

— Правда?

— Конечно, правда! Обычно я вру только в случае крайней необходимости.

Последняя фраза показалась неожиданно знакомой, но додумать о том, где раньше я могла ее слышать, я не успела.

 

Боль накатывала и уже почти не отпускала. Промежутки между приступами становились все меньше, и я уже не успевала отдышаться. Когда было особенно плохо, я вцеплялась в рукав Маши, и она поглаживала мои ледяные пальцы.

Михаил Александрович, действительно, не отходил от меня. Подчиняясь его указаниям, я часто и глубоко дышала в паузах. Видимо, отвлекая меня, он расспрашивал меня о семье, о любимых книгах, о работе.

Кажется, ему это все тоже тяжело доставалось, потому что я заметила капельки пота над его переносицей. Он так близко склонялся надо мной, что я могла их увидеть.

В какой-то момент я вдруг поняла: вот сейчас! Не знаю, почему я это решила, ведь и боль неожиданно как будто отпустила, во всяком случае, она стала совсем другой, но только решила я все правильно:

— Расслабься, вот так, и еще чуть-чуть, а теперь давай! Маша, помоги-ка!

И в эту же минуту боль, так терзавшая меня, утихла, а в операционной возник какой-то новый звук, который оказался плачем ребенка!

Доктор тихо сказал:

— Ну вот, все как обещал.

Я прошептала:

— Спасибо, доктор. Вы даже не представляете, что для меня значит этот ребенок…

Он весело сощурился:

— Почему же, очень представляю. У меня тоже два сына.

— Почему тоже? Разве у меня не девочка?

Мария Андреевна оказалась все-таки неплохой теткой. Она сказала с удовольствием:

— Сын. Почти четыре килограмма, прямо богатырь! Посмотри-ка!

Секундное сожаление о том, что родился мальчик, тут же и прошло, потому что малыш оказался просто замечательным! Я полюбила его с первого взгляда.

Вдруг накатила непомерная усталость, и я уже как сквозь вату услышала:

— Михаил Саныч, не могу вену найти!

И его спокойный голос:

— Давай сюда, и принеси реланиум.

Мгновение спустя сон укрыл меня плотной пеленой, и я уже не чувствовала ни холода операционной, ни того, как пришли за малышом...

 

Очнулась я от того, что кто-то добрым голосом звал меня:

— Девонька, проснись! Переходи на постель, а то мне тебя перенесть не по силам.

Я подняла голову.

На меня добрыми выцветшими глазами смотрела бабулька.

— Санитарка я, тетей Катей зовут. А ты, девка, спать здорова! Прямо в операционной и уснула. Доктор велел тебя не беспокоить и одеялом прикрыть.

Я приподнялась и спросила:

— Тетя Катя, а вставать-то мне можно? У меня швов нет?

Она озадачилась:

— Вот не знаю… Так ты что ж, совсем ничего не помнишь?

Я покачала головой. Она засмеялась:

— Если не помнишь, значит нету!

Я перебралась на кровать, и с наслаждением устроилась на плоской больничной подушке.

 

В палате нас оказалось трое. Обе мои соседки поступили вчера, у обеих это был второй ребенок, так что и общих тем у нас оказалось предостаточно.

Часов в девять в дверях появилась улыбающаяся тетя Катя:

— Передачу тебе принесли, с утра пораньше!

В пакете оказались еще теплые пирожки, жареная курица и фрукты.

Я засмеялась:

— Все, голодная смерть нам теперь не грозит. Мои мамы нас теперь будут закармливать, чтобы молоко не пропало.

Пока девчонки угощались, я нетерпеливо встряхнула пакет и нашла записку. Обе мамы сбивчиво (по-моему, они вырывали листок друг у друга!) писали о том, что рады внуку, советовали кутать грудь и беречься от сквозняков, и, наконец, самое главное: Диме дали телеграмму, но он уже вылетел из Праги, и связаться с ним нет никакой возможности.

В палату ворвалась невозможно деятельная Маша.

— Девочки, девочки! Всем привести себя в порядок, идет обход! — Она сердито глянула на растерзанную курицу и сказала: — Убрать еду, а то влетит и вам, и мне!

Мы едва успели попрятать продукты и улечься, как в комнату решительной походкой вошел Михаил Александрович, а с ним целая процессия.

Маша раскидала по кроватям наши карты и уже знакомая мне Марья Андреевна забубнила данные анамнеза и прочую медицинскую чепуху.

Сегодня Михаил Александрович был без маски, и я вдруг узнала его. Конечно, Миша Штейнберг! О, Господи! Только этого не хватало!!

....................................................................

Окончание

Все подробности стол журнальный дерево здесь.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com