ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ованес АЗНАУРЯН


ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ ЖАННЫ

 1    2    3    4

 

23

 

Доброе утро, мир! И опять весна. Весна, весна! Что ты делаешь со мной, весна?

Утром все кажется по-иному, совсем-совсем по-иному, хотя и сумасшествие все еще продолжается.

Проснулась в 10:30, сначала долго лежала в постели, потом приняла душ, позавтракала и вот теперь опять пишу эти отрывки (я уже успела созвониться с Гелией и договориться о встрече; я умру, если сегодня ее не увижу!). Сейчас я собираюсь пойти погулять по городу: мне нужно пройтись, развеяться: весна не дает покоя...

Уже дома. Смотрю на часы и понимаю, что прогуляла я что-то около 3-х с половиной часа (я еще и зашла в бистро и поела — проголодалась страшно). Уже скоро придет ко мне Гелия. Я не могу ждать. Сердце замирает в сладостном ожидании...

Пошла на балкон покурить (хотя я могу курить и перед компом, но захотелось развеяться), и увидела пару, занимающуюся любовью на балконе противоположного дома. Они очень часто занимаются любовью на балконе, и этот балкон виден только с моего балкона, и я часто смотрю на них. Но я не знала, видят ли они меня. И вот случилась странная вещь: они помахали мне рукой, и мы стали разговаривать. Оказалось, что они в курсе того, что я за ними наблюдаю, и им это нравится.

— Вы Жанна Челси, правильно?— спросила девушка.

Я ответила утвердительно, и парень спросил, не хочу ли я к ним присоединиться, и я ответила, что мне нужно беречь силы для вечера. Они рассмеялись и снова стали заниматься любовью. Я немного поглядела на них, и вот опять вернулась к компу.

То, что я увидела пару, занимающуюся любовью на балконе, очень возбудило меня, и я теперь еле удерживаюсь, чтоб не дать волю рукам. На мне лишь моя рабочая одежда: белоснежная простыня с дыркой в центре для головы. На ней вышита Эйфелева башня, протыкающая небо над Парижем. Она очень удобна. Дает ощущение абсолютной свободы (а что нужно еще писателю, кроме ощущения свободы?); удобна эта одежда (я называю ее «моей рабочей одеждой») еще и тем, что без помех и очень быстро можно добраться до самой себя... Я так оделась для Гелии...

Господи! Звонок в дверь...

 

24

 

Сейчас 9 часов вечера, и Гелия только что ушла от меня.

Она потрясающе выглядела: на ней был бордовый костюм: элегантный пиджак с длинным стоячим воротником, заканчивающимся ниже грудей пуговицами, мини-юбочка, телесного цвета чулки и сапожки. Под пиджаком ничего не было, не было ничего и под юбкой, кроме чулок. Я это поняла, как только увидела ее, открыв дверь. От нее пахло «Шанелью».

Мы поцеловались в прихожей и пошли в комнату.

— Ты работала?— спросила она, указывая на меня.

— Ты знаешь о «моей рабочей одежде»?

— Конечно, — улыбнулась Гелия.— О ней знает весь Нью-Йорк.

— Я убью этого Чарли! Это он все разболтал!

— Так ты писала?— снова спросила Гелия, теперь уже показывая на включенный комп.

— Нет...

И потом было сумасшествие, сумасшествие, сумасшествие...

Я не помню, сколько это продолжалось, я не помню, сколько раз мы кончали, помню только, что когда я очнулась (наверное, я спала?), увидела Гелию, сидевшую в кресле рядом с моим диваном, курящую свои длинные сигареты (те же, что курила Гелия до нашего разрыва), и читающую мой новый роман в журнале.

— Как ты?— спросила я ее.

— Прекрасно. Давай выпьем кофе, и я уйду. Ты все так же хорошо готовишь кофе? Ты дашь мне прочесть роман?

 

25

 

— Гелия...

— Да?

— А как ты жила все эти годы без меня?

— Никак.

— Прости?

— Ты не поняла? Никак не жила... Просто существовала.

— Расскажи.

— Зачем? Тебе разве это интересно? Важно, что мы теперь вместе... как и прежде...

— Гелия, мне интересно. Честно! Ведь как я жила без тебя, ты знаешь, а я о тебе ничего не знаю.

— Да что там рассказывать? Ходила на работу, возвращалась домой. Ложилась спать.

— У тебя был кто-то?

— Почти нет. Так, два раза — случайные связи.

— Женщины?

— Да...

— Тебе понравилось?

— Нет. Мне нравилось только с тобой.

— Спасибо...

— Знаешь, Жанна, я счастлива, что мы вместе!

— Я тоже, Гелия. Но я чего-то боюсь.

— Я тоже. Но человек всегда боится. Потому что всегда что-то случается потом, и он боится, что счастье уйдет. Но пускай... Я согласна... Главное, что мы счастливы теперь.

— Да...

 

26

 

Уже пишу в постели (о мой самый верный друг: Pentium IV!). На улице уже ночь, огни автомобилей; несмотря на ясное небо, не видно звезд из-за «огней большого города». На балконе от свежего воздуха мне почему-то немного взгрустнулось, и как-то больно сжалось сердце. Ах, сердце, сердце, сердце!!

Я думаю: что я буду делать? Я, наверное, сойду с ума.
Нужно спросить Чарли: что делать? Потому что я не знаю. Мне с Гелией слишком хорошо (а это опасно!). Но почему я тревожусь? Может быть, подсознательно жду нового предательства от нее? Ведь в том, что мы разошлись тогда, была виновата ее измена...

Ах, Гелечка, Гелечка! Я прямо с ума с тобой сойду! Любовь моя, жизнь моя!

 

27

 

Гелия перебралась в мой дом, и теперь мы живем вместе, как когда-то давно. Никто пока еще об этом не знает, даже Чарли. Я чувствую себя счастливой, такой счастливой, как никогда раньше, и хочется воспарить на небеса от этого счастья, когда-то утерянного и вновь обретенного. И я знаю, что Гелия тоже счастлива. Она за то время, что мы снова встретились, заметно помолодела, уже не выглядит грустной, и нам обеим кажется, что вернулись прежние времена и что мы все так же молоды...

Мы почти что не выходим вместе из дому, чтоб не привлекать внимания папарацци, которые тут же на весь литературный мир (и не только литературный), раструбят о том, что Жанна Челси, известная писательница — лесбиянка и что живет с подругой в своем доме... Нам вполне хватает моего дома, где мы можем быть вместе. А соседям я говорю, что ко мне приехала моя подруга погостить...

По утрам я пишу (вот эти дневниковые записи), Гелия лежит рядом со мной на диване, и потом читает написанное и делает разные замечания. Потом мы выходим в город, каждая по своим делам, делаем разные покупки, потом возвращаемся домой, занимаемся любовью, смотрим телевизор, вообще делаем то, что ничего не делаем... И мы счастливы...

Как писатель, я знаю, что счастья долго не бывает, что его кто-то грубо оборвет, но я стараюсь не думать об этом. А может, повезет на этот раз?— думаю я.— Может быть, на этот раз проскочим? Всегда ведь надеешься, что счастье никогда не кончится...

 

28

 

— Чарли, ты помнишь Гелию?

— Да-да, весьма приятно вновь встретиться,— галантно пробасил Чарли, и даже сделал вид, что хочет оторвать свой огромный зад от кресла.— Проходите, девочки. Что-нибудь выпьете?

Мы попросили кофе, и, когда секретарша принесла кофе, я поняла, что ее рабочий день каждое утро начинается бурным сексом со своим Большим шефом. Почему я это подумала, не знаю.

Мы сели на диван перед журнальным столиком. Мы были одеты очень красиво, и сами были очень красивые. У нас у обеих были короткие юбочки, а когда садишься на низкий диван Чарли, невозможно чтоб юбка не задралась.

— Мы насчет презентации, Чарли,— сказала я, закуривая сигарету и кладя ногу на ногу.

— Очень интересно...

— Да, Чарли. У Гелии несколько мыслей по этому поводу. Она предлагает презентацию провести на крыше небоскреба.

— Почему?

— Ну, помнишь, «Битлз» давали концерт на крыше дома, вот и презентация будет на крыше.

— Хорошая идея,— сказал Чарли.— А как же с деталями?

Детали, видимо, для Чарли имели важное значение, потому что он все же встал из-за стола и присоединился к нам .Он сел между нами на диване и своими похотливыми глазками стал разглядывать то мои ноги, то ноги Гелии.

Гелия углубилась в детали организации презентации, Чарли время от времени задавал какие-то незначительные вопросы и наконец, не выдержав, положил свою лапищу на бедро Гелии. Я заметила, как Гелия вздрогнула, но не отодвинула руку Чарли, и то, что я увидела, как Гелия вздрогнула, очень возбудило меня...

В конце концов, мы договорились провести презентацию 1 июня на крыше 134-этажного небоскреба, в одном из этажей которого и находится издательство Чарли. Поглаживая колено и бедро Гелии, Великий Чарли согласился с тем, что будут приглашены только наши самые близкие друзья (актеры, музыканты, писатели), что он устроит так, что презентацию будут показывать в прямом эфире по 6-му каналу и каналу «Culture», что мы все будем одеты по-гавайски (то есть почти в ничего), что Чарли будет изображать морского бога Посейдона с трезубцем, что наши друзья (актеры, музыканты, писатели), будут выступать, и их выступления будут прерываться представлениями разных сценок из моей книги, которые я же и буду читать («Жанна отлично читает вслух!»). А потом вечер закончится большим фейерверком, который будет виден издалека («эту часть, конечно, лучше снимать с вертолета!»)... Короче говоря, целое театрализованное шоу!

Чарли Парсонс вздохнул и крепче сжал бедро Гелии:

— Девочки, все это будет очень дорого...

Гелия отодвинула руку Чарли от своего бедра и сказала:

— Но ведь это принесет лишний миллион! Вам не нужен лишний миллион?

Чарли против лишнего миллиона ничего не имел против, зная, что предложение Гелии — беспроигрышный вариант, потому что роман уже напечатан в журнале, и что уже теперь считается литературным событием года.

— Хорошо, по рукам, девочки, но основную часть по организации этого шоу вы берете на себя, а деньги я дам, в конце концов, интересно, что из этого всего получится,— сказал он и снова положил ладонь на бедро Гелии.— А теперь давайте пропустим по стаканчику в знак того, что мы заключили сделку.

— Но запомни одну вещь, Чарли,— сказала я.— Я против этой презентации. Не хочу этого и не устроила бы для своей книги такой шумихи, если б не ты. Я делаю это через силу. То время, которое я потрачу на подготовку презентации, я могла бы потратить на новую книгу.

— Я возмещу, дочурка,— пробасил Чарли, положив другую руку мне на колено.

Я подумала, что с Чарли хватит в этот день женских ножек, сделала знак Гелии, и мы встали.

— Пока. Мы будем держать тебя в курсе дел,— сказали мы.

— Хорошо девочки. Мы будем работать вместе...

 

29

 

Уже до презентации осталось ровно 2 недели, то есть полмесяца, и мы уже вовсю готовимся к нему. В этом отношении Гелия оказалась незаменимым помощником (что бы я без нее делала?!). Ей приходится обзванивать всех наших друзей, ехать и договариваться с работниками музыкальных студий, обсуждать мелкие детали с пиротехниками. И в это время я остаюсь дома и дрожу от страха, как бельчонок в дупле старого дуба, предчувствуя приближение кошмара под названием «ПРЕЗЕНТАЦИЯ». Кроме всего прочего мы решили, что Гелия сама будет конферансье шоу. Я предложила ей написать текст ведущего, но она отказалась:

— Я все сделаю сама, Жанна. Не беспокойся. Ты отдыхай!

Сегодня утром, когда я проснулась, Гелии уже не было дома (о моя неутомимая Гелечка!). Я выпила свой сок, потом поела булочку с кофе, выкурила сигарету и поняла, что мне нечем заняться... Хоть бы Гелия была рядом! Но мне грех жаловаться: ведь она работает для меня, она готовит презентацию моей книги...

Я вздохнула, оделась и вышла погулять. Весна уже попахивает летом, чувствуется дыхание лета, а, значит, можно одеться совсем легко. Легко было и на душе, но как-то пустынно. И я знала, почему это так: ведь я уже три месяца ничего не пишу, не сочиняю, только эти дневниковые записи. И это мучает и сердит и не дает покоя. Я чувствую себя уверенно, я чувствую, что живу только тогда, когда пишу, или что-нибудь делаю для будущей книги: составляю план, рисую карандашом на бумаге разные портреты будущих героев, какими я себе их представляю... Но уже три месяца я ничего этого не делала, и поэтому я чувствую себя пустой...

Я погуляла по улицам города, всматривалась в лица прохожих, но их лица ничего не выражали, кроме равнодушия. Я зашла в кафе. Мое любимое. Называется оно «Декаданс», и бармен — мой старый приятель, снабжающий меня иногда марихуаной, когда я чувствую, что мне действительно это необходимо. Его зовут Френк, и он обожает Францию, и копит деньги, чтоб поехать в Париж, чтоб по-настоящему заняться живописью; я видела его картины, и они меня всегда потрясают.

Я села у стойки.

— Привет, Жанна! Орлеан еще наш?

— Да, Франсуа, Орлеан наш, но до коронации короля еще надо будет потерпеть немного.

— А когда тебя сожгут?

— Ты знаешь о презентации?

— Весь Нью-Йорк в курсе!

— Я не могла не согласиться, Френки: Чарли зажал меня в тиски.

— Знаю и это. После презентации уже выйдет книга, а до того — ни-ни.

— Все правильно. А ты читал роман в журнале?

— Да.

— И что ты скажешь?

— Это лучшее, что ты сделала за все время, что пишешь.

— Спасибо, Френк, ты милый.

— Знаю. А хочешь посмотреть, какие картины я написал, после прочтения твоего романа?

— Спрашиваешь! Конечно, хочу!

— Тогда посиди тут минут 15, и я освобожусь.

— Ок, Френки. Я посижу за столиком. Пусть принесут мне текилу.

— Хорошо.

Мне принесли текиллу, а Френк включил для меня Майлса Девиса, которого я очень люблю. Я курила, смотрела на посетителей кафе, и вдруг подумала, что Френка тоже можно позвать на презентацию. И там будут его картины к моему роману и мои портреты: у Френка, помнится, шесть моих портретов «ню». А потом я подумала, что очень хочу, чтоб моя книга была иллюстрирована именно картинами Френка. Я тут же позвонила Чарли и сказала, что или книга моя выйдет с иллюстрациями Френка, или я запрещу ее выпускать, ведь авторские права принадлежат мне.

— Дочурка, ты знаешь, сколько я на этом потеряю? Ведь придется в типографии все набирать снова!

— Чарли это мое последнее слово. Не забывай, что я устраиваю презентацию, в которой не вижу никакого смысла.

— Ок, Жанна, черт с тобой. Когда приехать фотографу, чтоб сфотографировать картины?

— Я позвоню, и вы договоритесь с Френком.

— Жанна, скажи честно, а ты эти картины уже видела?

— Нет, но скоро собираюсь увидеть.

— Ты сумасшедшая, Жанна...

— Ты сумасшедшая Жанна,— сказал Френк, когда я уже в такси рассказала ему о том, что я придумала.

— Ну и пусть, Френк. Зато ты заработаешь много денег и сможешь уехать в Париж и наконец-то заняться настоящей живописью.

— Жанна, я не знаю, как тебя отблагодарить!

— Ты уже сделал это, Френки: написал картины для моего романа...

— Которые ты еще не видела.

— Да, но зато я видела мои портреты, а этого достаточно, чтоб я считала тебя великим художником. Кстати, можно эти мои «ню» повесить на презентации?

— Конечно, Жанна. Там ведь изображена ты.

— Ок. Френк. Так мы едем к тебе в мастерскую?

— Да.

— А у тебя есть травка?

— Я как раз взял с собой.

 

30

 

— Френки.

— Да?

— Ты пробовал когда-нибудь летать?

— Да. Каждый раз, когда курю травку.

— Ты возбуждаешься, когда рисуешь голую натуру?

— Нет, Жанна. Это же работа.

— А я, когда описываю сцену любви, всегда возбуждаюсь...

— Ты много мастурбируешь?

— Да. Сейчас, правда, когда я снова с Гелией, поменьше.

— Хочешь сейчас?

— Чего?

— Хочешь займемся любовью?

— Да... Но я потерплю... Дождусь Гелии.

— Хорошо, Жанна. Давай просто полежим. После травки, когда лежишь и смотришь в потолок, кажется, что она вертится... И так можно летать...

— Давай полежим, Френк... Давай полетаем... Ты видел, как летает машина?

— Никогда.

— Я тоже не видела, но мне рассказывали... Потом уже, когда все было позади: От удара огромного грузовика легкий фордик буквально вылетел с трассы в сторону и ударился в стену. Полет длился каких-нибудь 5-6 секунд. А секунду спустя раздался взрыв. Очень скоро на место катастрофы приехали полицейские машины, а потом появился и вертолет.

— Не надо это рассказывать, Жанна.

— Хорошо, мой Франсуа...

 

31

 

Потом в такси, уже по пути домой, я позвонила Чарли и сказала, что завтра утром Френк свободен, и что фотограф может поехать к нему в мастерскую и снять картины по моему роману.

 

32

 

Завтра презентация... Боже мой, боже мой, боже мой!!!!!!!! Завтра презентация. Гелия говорит (мой Френк с тех пор, как Чарли дал добро на то, чтоб роман иллюстрировать его картинами, усиленно стал помогать Гелии в деле организации шоу, за что я ему очень благодарна), итак, Гелия говорит, что все готово, и я верю ей, и сама знаю, что все готово: наши платья, платья наших гостей, музыканты готовы, готовы пиротехники, готовы 6-й канал и канал «Cultur», все и все готовы, но по-моему, не готова только я. Чего я боюсь и почему мне страшно? НЕ ЗНАЮ! Но я чего-то боюсь... Вся моя интуиция кричит мне, что мне не надо идти на эту презентацию, но как я могу? Ведь это моя презентация. Это — презентация МОЕЙ книги. Значит, не идти туда я не могу...

Уже ночь... Но я не смогу заснуть... Пойду, погуляю...

 

33

 

Раннее, раннее утро! Скоро начнет светать...

Я так и не ложилась. Всю ночь! Только вздремнула полчасика за письменным столом и проснулась от ужасного сна... Гелия еще спит, и мне через час нужно будет ее будить. Бедная моя Гелечка, совсем замучилась с моей презентацией... Даю себе слово: НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ УСТРАИВАТЬ ПРЕЗЕНТАЦИЙ ПО МОИМ КНИГАМ!!!!

Уже осталось 40 минут, и я разбужу Гелию. Я решила подарить эти записи ей. Я написала в начале первой главки: «Гелия, любимая! Эту запись я делаю сегодня, утром страшного дня ПРЕЗЕНТАЦИИ моей книги. Когда я закончу эти записи, которые я начала писать на следующий день после того, как закончила «Гавайи», я еще не знаю, но сегодня мне пришла мысль посвятить эти записи-воспоминания тебе. Ты лучшее, что было в моей жизни. Это я поняла сегодня. Я люблю тебя, твоя Жанна». Думаю, ей понравится.

Да! какой я сон видела! Ужасный, кошмарный... Я видела презентацию... Мы с Гелией столько обсуждали эту презентацию, что я увидела во сне все действо, будто эта самая презентация на самом деле уже была (ах, если б это было так!). Просто сон заканчивался ужасно... Когда представление книги уже закончилось, и гости стали просто ходить по крыше, рассматривать картины Френка, пить коктейли, танцевать, я вспомнила, что забыла фотоаппарат внизу, в кабинете Чарли и пошла за ним, чтоб сфотографировать гостей (я хотела всех снять на свой собственный, чтоб потом не клянчить у других фотографии). Гелии нигде не было, и я по лифту спустилась на 114 этаж, на котором находится издательство Чарли Парсонса. Во сне я помнила, что фотоаппарат оставила именно в кабинете Чарли, а не в огромной комнате, где все по очереди (дамы, потом мужчины) переодевались. Выйдя из лифта, я направилась к кабинету, и мне показалось, что я слышу какие-то голоса. Я была немного пьяна (во сне!) и не разобрала, знакомые мне голоса это были или нет. Когда я открыла дверь кабинета Чарли, я увидела Гелию, которая трахалась с Френки. (господи, что за чушь!). Они меня не заметили. Я закрыла дверь, опять на лифте поднялась на крышу, подошла к краю и полетела... Тут я и проснулась... Теперь я думаю, а как я поступлю, если действительно сегодня, во время презентации, застану Гелию, занимающуюся сексом с Френки... Смеюсь себе под нос: поступлю точно так же, потому что это будет уже второй раз, что она предает меня...

Ладно... Это у меня нервы сдают, потому что уже через 5 минут я разбужу мою Гелечку, и начнется! Гелия, милая! Я желаю нам с тобой удачи сегодня. Пусть все будет хорошо... Вот вернемся с этой презентации (когда?), и займемся ТАКИМ сексом!!!

Доброе утро...

 

* * *

Птица посмотрела далеко-далеко, туда, где село солнце, и птица попрощалась с солнцем, подумала, что если не думать о том, сколько придется лететь, то перелет пройдет быстро, и ничего не заметишь; просто будешь смотреть, что происходит внизу и лететь дальше, пока не долетишь. А еще нужно думать, что обязательно долетишь. Если этого не будет, если ты так не будешь думать, то не будет удачи. Птица улыбнулась и подумала, что нужно поймать удачу и не дать ей улететь. С этой мыслью она раскрыла крылья, вдохнула пару раз и сорвалась с кручи вниз...

Жанна Челси, «Полет Птицы».

 

30 января, 2005 год.

 1    2    3    4

«Два художника»

Елена Шуваева-Петросян. Интервью с Ованесом Азнауряном

цифровая типография, печать книг по низким ценам

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com