ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ованес АЗНАУРЯН


ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ ЖАННЫ

 1    2    3    4

 

14

 

— Дочка, тебе не холодно?

— Нет, мистер Химес...

— Смешно, что ты называешь меня «мистер». Уж во всяком случае, можно «сеньор».

— Хорошо.

— Но, пожалуй, не стоит.

— Как же мне к вам обращаться?

— Не знаю, дочка. Пожалуй, никак. Я уже так стар, что можно никак не обращаться. К тому же я скоро умру, так что все равно всякие формы обращения теряют свой смысл.

— Не надо говорить о смерти.

— Ты права. О ней вообще не стоит говорит. Это самое глупое, что можно сочинить. Смерть — вообще есть некий абсурд, который, однако, неизбежен, к великому нашему сожалению. В то же время смерть — это гарантия некоего порядка. Представь, что бы было, если б люди не умирали.

— Кошмар!

— Да, действительно кошмар. Просто вся штука в том, что смерть очень часто бывает несправедливой, жестокой. Я в своем возрасте ничего не имею против того, чтоб умереть (хотя и все равно не хочется умирать; умирать не хочется никогда!); но когда умирает молодой человек, или его убивают — это бессмысленно и жестоко... И еще когда умирает ребенок...

— Смотрите, вороны сели на дерево!

— Ты права, дочка, смерть не стоит того, чтоб о ней столько говорили...

— Да...

 

15

 

— Вы давно пишете?

— Знаешь ли, мой биограф (как его звали-то? Забыл!), подсчитал, сколько лет я пишу, взяв за точку отсчета мой первый опубликованный рассказ. Но это не совсем верно. Когда я опубликовал свой первый рассказ, я уже 5 лет, как писал, только никто моих рассказов не публиковал. Они были слишком смелы для того времени...

— Вам не холодно? Вы как-то съежились.

— Нет. А ты, наверное, уже замерзла?

— Нет. Совсем нет!

— Мы немножко еще погуляем и вернемся в отель, согласна?

— Да...

— Я ж понимаю, что тебе скучно столько времени проводить с таким глубоким стариком, как я, пусть я даже трижды Нобелевский лауреат и представляю некий интерес... Молодым со стариками всегда скучно. Им кажется, будто старики многое уже не понимают. Но это не правда! Мы, старики, все понимаем, просто очень многое нам уже кажется не таким важным.

— Что вы! Мне очень интересно с вами!

— Ну, что ты говоришь, дочка. Тебе ведь больше по душе болтать с этим канадским молодым писателем, правда? Ты краснеешь, дочка. И это хорошо. Ты молода...

Я ничего не ответила...

 

16

 

— А знаешь, Жанна... На самом-то деле в жизни я по-настоящему любил только один раз.

— Не может быть!!!

— Это так... Всю жизнь я любил только одну женщину. Всех последующих я просто сочинил... Сочинил в чисто литературном смысле этого слова. Не смотри на меня так и не пугайся. Я влюблялся в них, спал с ними, скажу больше: женился на них (ты знаешь, что я 3 раза разводился и 3 раза женился вновь?), но все они были как-то сочинены... Это все равно, что сочинить диалог. А любил я по-настоящему только одну женщину.

— Расскажете?

— Нет. Тебе станет скучно. Только запомни одну вещь: человек может любить только одну женщину. По-настоящему. Он может быть дон Жуаном, каких свет не видывал, влюбляться каждый день и каждый день в разных женщин, но любить он будет всю свою жизнь только одну единственную женщину.

— А женщина? Она может любить только одного человека?

— Нет. Женщине присущи более широкие взгляды на жизнь. Полигамия в ней просто заложена на уровне генов.

— Что вы такое говорите, Хосе Химес? Дело обстоит как раз таки наоборот! Все, что вы сказали о женщине, верно для мужчины, и наоборот.

— Правда? Может быть... Наверное, я что-то путаю. Я ведь старый, мне простительно.

— А секс?

— Что секс, дочка?

— Чтo вы думаете о сексе?

— О нем я ничего говорить не буду. Потому что бессовестно задавать такой вопрос маленькой девочке такому старому человеку, как я...

— Вы сердитесь на меня?

— Нет. Я смеюсь над тобой. Съезд писателей продолжается уже 6-й день, и ты явно изголодалась по сексу. Это видно по тебе, «девушка с бантом»...

— Может быть...

Я как-то очень хорошо вижу нас обоих на улицах Нью-Йорка. Молодая симпатичная девушка с огромным бантом в волосах, идущая под руку со скрюченным маленьким стариком...

А потом Хосе Химес умер... И я опять осталась одна, если не считать Чарли Парсонса.

 

17

 

Час назад мне позвонил Чарли Парсонс. Он сказал, что моя книга «Две недели на Гавайях» — абсолютнейший шедевр, что ее нужно немедленно печатать, так что у меня очень хорошее настроение теперь. Книга моя называется, как я уже писала «Две недели на Гавайях», и по-моему, это — самое хорошее, что я создала. Думаю, мой старик, ангел-хранитель Хосе Химес был бы мной доволен. В этой книге я выложилась вся и очень горжусь ею. Это — уже самая настоящая взрослая книга, и она, я так считаю, мне удалась (никто ведь не прочитает эти записи, так что можно допустить себе некоторую нескромность).

Книга очень часто может возникнуть из ничего (знаю, что ничего просто так не бывает, но все же!). Бальзак, мой друг, был прав: сочинять — абсолютно бессознательный процесс. Ты пишешь, и очень часто не понимаешь, что пишешь, и даже удивляешься сама себе («откуда я все это знаю?»), а работа начинается уже потом, когда исправляешь, меняешь абзацы и все такое. Я не знаю, откуда берутся мои книги. Просто вдруг появляются в голове, и я сажусь за свой комп и пишу, и постепенно втягиваюсь в работу, и так появляется книга. Почти всегда (кроме последней книги, которую уже прочел Чарли) мне писалось легко, как бы само собой, сходу... Но вот с этой последней книгой было не так. Она рождалась на свет долго и трудно. Иногда я доходила до истерики, так эта моя книга выматывала меня, и тогда я посылала компьютер к черту и ходила гулять, или просто сидела в кафе и смотрела на прохожих, а потом возвращалась домой, снова садилась к моему ПК и тогда все уже получалось. Я боролась с этой книгой (а она со мной) совсем, как хемингуэевский старик со своей Большой Рыбой, и все-таки мне удалось вытащить ее на свою лодку и положить на стол всесильному издателю Чарли Парсонсу...

Несмотря на то, что эта книга далась с большим трудом, она по сюжету — самая простая из всех моих книг: молодая супружеская пара свой летний отпуск проводит на Гавайских островах. Но случилось так, что они за эти 14 дней отпуска переживают больше, чем за всю свою жизнь успели пережить до этой поездки на Гавайи. В общем, не знаю. Чарли Парсонс считает ее шедевром, и мне это нравится (чего уж там скрывать!).

Я считаю, что писать книги — самая моя большая радость и счастье. Я пишу с 23-х летнего возраста (уже 7 лет!), и это всегда было моей радостью и счастьем. Сначала я писала на бумаге своей любимой авторучкой (первый подарок Чарли Парсонса, теперь этой авторучкой я только пишу автографы и пожелания на своих книгах), потом после выхода в свет второй книги, купила своего этого друга — Pentium, и он стал для меня незаменимым помощником: на нем так хорошо и удобно работается!

Я знаю, что нужно для успешной работы. Самая малость: натуральный сок утром, который пьется, как только проснулась, стоя на балконе уже в рабочей одежде, потом чашка крепкого черного кофе с сигаретой уже у компа, когда читаешь и правишь написанное вчера. И, пожалуй, больше ничего.

 

18

 

Для того, чтоб хорошо писать, нужно, чтоб тебя не побеспокоил телефонный звонок Великого Чарли, у которого есть идиотская привычка звонить посередине работы и спрашивать: «Дочурка, когда ты сдашь роман? Читатели ждут!». Хотя на самом деле я понимаю, что роман-то в большей степени ждет он сам!. Иногда бывает так, что я сначала (это бывает чаще в кафе) составляю план будущей книги, и потом уже пишу саму книгу (но так бывает очень редко). Почти всегда я не знаю, что случится с моими героями в следующей главе. Просто сажусь за комп и пишу, и герои делают то, что должны или хотят сделать, и мне самой бывает интересно, что они вытворят в следующей главе, поэтому иногда пишешь, не останавливаясь 6-7 часов подряд. Тогда, чтоб успокоиться после такой напряженной работы, приходится принять горячую ванну (особый ритуал, который длится где-то час; я лежу почти в горячей воде, закрыв глаза и стараясь ни о чем не думать). Я никогда (ни после душа, ни после ванны) не вытираюсь полотенцем или не надеваю халат, а жду, пока капельки воды сами высохнут на мне; хожу по квартире и высыхаю, или же просто стою в ванной и опять жду. Вот это — вся моя литературная жизнь. Конечно, все намного сложнее, но все рассказать словами невозможно...

 

19

 

За окном весна в самом разгаре. Солнце уже начало припекать с самого утра, и сегодня дождя не предвидится, разве что погода испортится к вечеру. Пью свой натуральный сок, курю, тупо смотрю на монитор. На следующей неделе моя книга начнет выходить в толстом журнале, издаваемом самим Чарли Парсонсом, а потом роман выйдет отдельным изданием. Так сказал Чарли. И мне сегодня опять придется поехать к Чарли Парсонсу. Он сказал, что нужно обговорить некоторые детали. Сейчас я приму душ, оденусь и поеду. Правда, у меня есть еще что-то около получаса времени.

 

20

 

Чарли Парсонс — отличный мужик, свой парень, и я его люблю. Сколько раз я плакала у него на груди, рассказывая свои горести! Сколько раз он меня откачивал, приводил в чувство, когда я, напившись или нанюхавшись в каком-нибудь баре, звонила ему и выдыхала:

— SOS, Чарли, приезжай, мне плохо...

Чарли Парсонс — большой, толстый, широкий, бородатый, длинноволосый, всегда тяжело дышащий, вечно окутанный облаком сигаретного дыма джентльмен... Когда он обнимает меня, я сама себе кажусь маленькой девочкой-дюймовочкой, которую этот великан легко может поднять одной рукой; Чарли, этот великан, однако, всегда обнимает очень осторожно, и я даже и не задумываюсь о том, что могу быть раздавленной этим медведем. В отличие от внешности у Чарли очень тонкая и ранимая душа. Я могу поклясться, что когда я рассказывала Чарли очередную свою любовную историю (подобные истории часто случались в моей жизни в период после разрыва с Гелией), он плакал, как маленький ребенок, не забывая, конечно, при этом наливать и себе и мне солидные порции неразбавленного виски. У Чарли только один недостаток: он называет меня «дочурка».

Сейчас на мне простая белая сорочка, галстук, короткая клетчатая юбочка, похожая на шотландский кильт, но другого оттенка, красные чулки, и я без трусиков; в волосах моих большой алый бант. Я сижу в большом низком кресле в необъятном кабинете Чарли Парсонса, и у меня юбка слетела кверху, и мне смешно, потому что Чарли глаз не может оторвать от моих ножек. Великий Чарли Парсонс, восседающий в огромном (специально для него изготовленном!) кресле, дымит сигаретой; чувствуется, что он собирается начать тяжелый для него разговор и что он заранее знает, что ему откажут... Разговора он еще не начинал. Спросил только, как у меня дела, и все. Наконец, я не выдерживаю:

— Ну не тяни, Чарли, скажи, зачем звал, мне нужно работать.

— Ты начала новую вещь? Ведь и недели не прошло с тех пор, как ты закончила «Гавайи...».

— Нет. Я не начинала новую вещь. Тем не менее, я жду, чтоб ты сказал, что случилось.

— Видишь ли, дочурка... Прости, я знаю, что ты не выносишь, когда я называю тебя «дочурка». Обещаю никогда больше не называть тебя «дочурка»...

— И что я должна сделать взамен?

Чарли вздыхает и произносит:

— Согласиться на презентацию книги...

Я взрываюсь, и лицо Чарли становится похожим на лицо святого мученика.

— Ну, пожалуйста, Жанна...

Когда выходила моя предпоследняя книга, Чарли уговорил меня сделать презентацию. Это солидно, говорил он, теперь все так делают; пригласим несколько звезд, ты почитаешь несколько отрывков из книги, и все закончится шампанским. Я согласилась тогда и... пожалела, и дала себе слово никогда больше не участвовать в подобных шоу. И вот теперь Чарли предлагает мне то же самое. Нет, нет, и еще раз нет!

— Ты же знаешь, я дала себе слово.

— Да, знаю,— вздохнул Чарли,— но это нужно сделать, понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— А если я предложу тебе организовать все, как тебе захочется?

— Покорно благодарю! Я писательница, а не организатор шоу.

— Пожалуйста, Жанна. Все будет так, как ты хочешь, только ты соглашайся. Книгу надо презентовать. Это лишние полмиллиона долларов прибыли, понимаешь?

— Хватит высасывать из меня соки!— крикнула я.— Хватит зарабатывать на мне деньги...

Я хлопаю дверью и выхожу из кабинета. Я знаю, что этот хлопок дверью Чарли оценил, как согласие, и сержусь на саму себя.

В отвратительном настроении я возвращаюсь домой.

ПРЕЗЕНТАЦИЯ, ПРЕЗЕНТАЦИЯ, ПРЕЗЕНТАЦИЯ...

Это слово не выходит у меня из головы.

Из дома уже я звоню Чарли и говорю ему, что согласна устроить презентацию моей новой книги, но что выход книги отдельным изданием нужно отсрочить на месяц. Он соглашается. И я свободно вздыхаю...

 

* * *

Наша встреча была уготовлена Судьбой, что бы ты ни говорила. Да ты и сама это знаешь. Мы просто — два корабля, потерпевших крушение, которых волна прибила к одному и тому же берегу. Мы посмотрели друг другу в глаза, и поняли, что давно — всю свою жизнь, мы искали только друг друга... И вот нашли. Ведь нашли же! И заколдовали друг друга... Ты заколдовала меня, и с тех пор сердце мое наполнилось Любовью, такой, какой никогда еще не было... Послушай! Послушай! Встреча наша была уготовлена Судьбой! Ведь именно Она так сделала, что мы оказались ТАМ в тот день, в тот час, в ту минуту! И ты посмотрела на меня, и все во мне перевернулось, и мысль, пронзившая сердце: ТЫ! Мы узнали друг друга, как будто 200 лет были знакомы...Послушай! Послушай! Мы просто посмотрели друг другу в глаза и узнали, и сказали: « ТЫ»...

Жанна Челси, «Встреча».

 

21

 

Help! Мои предчувствия меня никогда не обманывают. Недаром же я начала писать эти отрывки. Чувствовала, что что-то должно произойти важное!

Итак: вчера я случайно на улице встретила Гелию...

Я ее не видела 5 лет! Она была прежней и очень изменившейся. Внешне — вся та же: небесно-красива-ослепительна-блетяща; но внутренне Гелия изменилась, и это было сразу видно — об этом говорили ее глаза, какие-то потухшие, неживые, и я даже подумала: может, кто-то у нее умер? Да: глаза стали другими, еще более грустными, в них появилась еще большая трагичность...

Я поспешила отогнать от себя мрачные мысли.

— Привет, Гелия!

— Привет, Жанна... Как ты поживаешь?

Мы пошли в ближайшее кафе (убогое место в центре города) и заказали по чашке кофе, но разговор у нас явно не клеился. Я, как обычно, курила, разглядывала прохожих, и в голове обрывками пролетали эпизоды моей странной дружбы с Гелией, моей странной любви к Гелии, которая продолжалась полтора года... Смотря в ее глаза, пытаясь словно проникнуть в тайные глубины ее души, я вдруг почувствовала то волнение, которое испытала 7 лет назад, неожиданно столкнувшись с ней в дверях модного тогда бистро, которое называлось «Одеон». К чему себя обманывать? Это была любовь с первого взгляда... И вот теперь я почувствовала то же самое волнение, как и 7 лет назад. И из кафе мы вышли вместе... Мы дошли до конца улицы, потом она вдруг остановилась, и я поняла, что мы должны попрощаться.

— Я скучала по тебе, Жанна,— сказала она и почему-то пожала мою руку...

 

22

 

Сегодня я проснулась рано. Не знаю даже почему. Обычно я валяюсь в постели до полудня. А сегодня вот встала рано. Я налила себе в высокий бокал натурального сока, закурила, пошла в кабинет и села за компьютер. Мысли мои были заняты исключительно Гелией. Я до сих пор чувствовала ее рукопожатие, моя рука словно горела... Просидев так перед компьютером что-то около часа (тупо смотря в монитор, ничего не соображая, не различая слов, своих же собственных слов), я в каком-то странном изнеможении взяла трубку и стала набирать номер телефона («Если надумаешь, позвони мне. Вот мой телефон. Я буду ждать»). И сердце бешено заколотилось, когда в трубке я услышала спокойный, низкий тембр голоса Гелии, сказавшего мне: «Алло? Я вас слушаю...»

Мы поговорили немного, потом она пригласила меня к себе домой, и я, не задумываясь, согласилась. Я поехала к ней домой и по дороге думала о том, что я, наверное, схожу с ума...

Квартира у Гелии была более чем скромной, но я даже вначале не обратила на это внимания. Я ничего не видела, кроме Гелии; я готова была проглотить ее взглядом. У нее были, как и вчера, уставшие глаза, но я видела, что она рада моему приходу. Она приготовила мне кофе, и мы пошли пить кофе в ее единственную комнату. Я не могла наглядеться на нее: она была очень красива, и я поняла, что она оделась именно так для меня. Я чувствовала в груди сладостное томление, сердце мое то и дело начинало быстро биться, и совсем уже заколотилось, когда она прикоснулась ко мне...

— У тебя все еще удивительная кожа,— сказала она, поглаживая меня по щеке, и я затрепетала.

— Да... да, Гелия...

Мое тело всегда нравилось Гелии, и теперь я поняла, что все еще схожу с ума по телу Гелии. Мы были красивой парочкой, еще тогда, 7 лет назад, и нам нравилось смотреть на самих себя в зеркало, и мы понимали, насколько мы красивы. И (о господи!), теперь все это всплыло с новой силой...

Сказав, что у меня удивительная кожа, Гелия поцеловала меня в глаза, в щеку, в губы, в подбородок и в шею, и я захотела тогда лишь одного: захотела, чтоб она хорошенько оттрахала меня...

О, эти объятия, прижимания, поцелуи... Мы словно сошли с ума... Я словно сходила с ума, и все поплыло, перевернулось, затрепетало, и стало раскачиваться и по-прежнему томиться какой-то невыносимой тоской и желанием...

Я вернулась домой в пять часов вечера. Я была удовлетворена, я была счастлива, мне было легко на душе, я чувствовала легкую опустошенность, но опустошенность опять-таки счастливую; все во мне теперь поет, как и пел весь этот весенний день...

Заканчиваю сегодня писать... Сейчас уже 2:35 ночи, и у меня слипаются глаза...

Я настолько сегодня была возбуждена, на меня так подействовал секс с Гелией, что я два раза занималась мастурбацией, и теперь я чувствую себя полностью удовлетворенной... Я не знаю, что будет со мной дальше. Может быть счастье, может быть, трагедия... И я боюсь. Может быть, поэтому и пишу, что не знаю?

................................................

 1    2    3    4

Pancreatic Cancer

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com