ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Анастасия ВИНОКУРОВА


 

 

Теория вероятностей

 

До тех пор, пока я остаюсь одной из твоих вероятных линий,

Будешь статуей застывать, видя звёзды на дне колодца,

Будешь слышать медовый блюз и запах вербены с лилией,

Озираясь по сторонам: мол, откуда оно берётся?

 

Может, я тут и ни при чём — просто шуточки подсознания.

Или, всё же, лукавый бог переплёл наших жизней нити,

И на наших с тобой плечах — две опоры для мироздания.

Вот и держим их, как два солнца — каждый в своём зените.

 

До тех пор, пока ты остаёшься одной из моих вероятных судеб,

Буду вздрагивать по ночам, пробуждаясь от снов горячих,

Улыбаясь: мы живы — что ж, это главное, это значит —

Что-то будет ещё. Обязательно будет.

 

 

 

*  *  *

Я однажды вернусь бразильянкой с широкими бёдрами,

С волосами, как смоль, с карнавальными ритмами в сердце.

Чтобы жить среди тех, что искрятся напевами бодрыми,

В чьей крови, как в моей, слишком много ядрёного перца.

 

Я влюблюсь очень просто — в соседа сурово-небритого,

Первоклассного мачо далёкой рыбацкой деревни.

В его сильные руки, в глаза, удивлённо раскрытые,

В хрипловатый надтреснутый голос под сенью деревьев.

 

И любви этой хватит с лихвой на того, кто так близок мне,

И на восемь детей, и на каждый стремительный вечер —

До последних минут, беспредельностью счастья пронизанных...

 

...А тебя в моей будущей жизни я вовсе не встречу.

 

 

 

ЕВРОПА

 

1

 

Судьба, несомненно! Быть не могло иначе:

уже впереди видны очертанья Крита.

Принцесса кусает губы и тихо плачет,

и рвётся домой, но двери назад закрыты.

 

А прямо по курсу новый закат рыжеет,

солёные волны ласково пятки лижут.

Она обнимает потную бычью шею

от страха упасть, хоть казалось — куда уж ниже!

 

Её ожиданья скомканы и нелепы,

навеки пропала девочка-недотрога

той ночью, когда она всколыхнула небо

преступной мечтой — стать матерью полубога.

 

2

 

Сколько их было? Я потеряла счёт.

После того, как первый тогда ушёл,

каждое утро: «Детка, давай ещё!» —

каждую ночь: «Вот, умница! Хорошо!»

 

Я перестала помнить их имена,

чуждая речь проносится по верхам.

Сколько их? От тиранов — и до менял.

От Рубикона — до мрачных призывов: «Хайль!»

 

Я перестала помнить моих царей —

лица скрывает душный горячий смог.

Каждый из них меня называл своей —

но ни один, увы, удержать не смог.

 

3

 

Под серых будней приглушённый ропот,

под грохот танков

на площадях похищенной Европы

танцуем танго.

 

Под беспардонный смех тысячелетий,

под крики боли

мы отпускаем приручённый ветер

опять на волю.

 

А в небесах — торжественная месса

свежа и ёмка.

Свершилось! Мы нашли тебя, принцесса!

Мы остаёмся.

 

 

 

Пер Гюнт

 

Знаю: наверное, где-то ждёт отвергнутый и гонимый —

Тот, для кого стал враждебным бог и чужими — все языки,

Тот, кому имя: «Эй, ты, урод! Cтупай-ка ты лучше мимо!»,

Тот, кому даже последний бомж никогда не подаст руки.

 

Тот, для кого колыбельный блюз — вой ветра и крики соек,

Тот, кто давно уже понял сам, что, в принципе, был неправ,

И что для всех он — подлец и трус, и даже красотка Сольвейг

Как-то замялась — и вышла замуж, песню свою прервав.

 

Знаю: наверно, такой финал мог бы быть вероятен,

Но даже если в обрывках фраз, в полушаге от темноты,

Чувствуешь злобной судьбы оскал — не тушуйся, не дрейфь, приятель!

Можешь мне верить: на этот раз это не ты, не ты!

 

 

 

*  *  *

Покуда ты пел осанну

Красивой и нежной самой,

Твои города и страны

Накрыла густая тень.

 

Ты слабо лепечешь: «Где я?»

А внучка самой Медеи

От ревности холодея

Стреляет в твоих детей.

 

Насмешливо ждёт расплаты

Наследница Герострата.

Ты думаешь, храм — утрата?

Попробуй на вкус свои

 

Обугленные рассветы,

Развеянные секреты,

Сгоревшее напрочь лето —

Давай же теперь, живи!

 

Племянница Чикатило

Хотела — но не простила.

Пыталась. Не покатило.

Решила рубнуть с плеча.

 

Не сильно. Скорее, строго —

И всё. Никакого бога.

И только одна дорога —

Из жёлтого кирпича.

 

Ты так непривычно кроток:

Прыжками вполоборота —

К открытым своим воротам.

А в пальцах всё та же дрожь.

 

Сопит тяжело и рьяно

Любимая дочь Мораны:

«Не рано, родной, не рано!

А впрочем — и так дойдёшь».

 

 

 

Героиня

 

Вот интересно: найдётся ли тот, кто будет вглядываться в экран

Даже тогда, когда в кинозале включится яркий свет.

Автор моей судьбы, наверное, был беспробудно пьян:

Чем же иначе ещё объяснить этот невнятный бред?

 

Мастер оборванных линий, о чём ты думал, когда ваял?

И почему никто из знакомых тогда не крикнул: «Эй, друг! Уймись!»?

Но только знаешь, я улыбаюсь — и принимаю любой финал:

Ведь тот, кто останется в зале, во всём отыщет глубокий смысл.

 

 

 

Кали

 

Смотри: эти люди плетут нам венки из мирта.

Они так довольны, но нас ли они искали?

Ты целыми днями печёшься о судьбах мира —

Я каждую ночь превращаюсь в богиню Кали.

 

Они нам поют сладкозвучные песни-гимны,

Возводят для нас алтари из миров Warcraft`а.

Они так хотят перемен — ну, давай, солги им!

Не то мне самой придётся открыть им правду.

 

Что боги — совсем как они, но немножко выше:

Лишь память острее скребёт, и смертельны раны.

Смотри: эти люди от страха почти не дышат,

И бьют в барабаны, и режут своих баранов.

 

Горячая кровь — чтобы я не брала живого.

Тебе же они приносят цветы и фрукты.

Ты утром спасёшь их — и всё повторится снова,

Для этого мира — самый желанный друг ты.

 

Для всех — только не для жены своей темноликой.

Ты выбрал, кому ты нужен, но только — тем ли?

Ты целыми днями стремишься в сердца проникнуть —

Я каждую ночь проверяю на прочность Землю.

 

 

 

Златошвейка

 

Причудливой тонкой вязью

Твоя протянулась нить.

Серебряноглазый князь мой,

Нам надо поговорить.

 

Ты чувствуешь узелочки —

Изнаночный лик судьбы?

До самой последней точки

Не сможешь меня забыть.

 

Мы связаны неразрывно

В узоре грядущих лет,

Нелепо, смешно и криво —

Но цепи прочнее нет.

 

Дороги твои запутав,

Впустив в твоё сердце боль,

Назойливым контрапунктом

Я следую за тобой.

 

Суровая твоя тема

Уходит всё дальше вниз.

Серебряноглазый демон,

Вернись!..

 

...Так шептала она, зашивая две души в одно полотно. Всё возможно: она ведь живая, и вокруг ещё не совсем темно. Он уже никуда от неё не спрячется, пока нити хранятся в её руках. Он пойдёт, как пёс, по следам горячим, и однажды окажется на облаках. Она встретит его небесными ласками — и монета судьбы опустится на ребро. И тогда она разменяет золото глаз своих на его почерневшее серебро.

 

 

 

Той, которая ты

 

перекаты, изломы, трещины,

строчки столбиком —

то ли девочка, то ли женщина,

то ли облако.

 

неуютная, неудобная,

грозовая.

доказательство по подобию —

оживаешь.

 

взгляды-молнии, руки-крылья,

песни-гром

ночь заполнили, тьму закрыли —

ярок дом.

 

воплощение непривычной

и неистовой красоты.

слышишь: мир тебя громко кличет,

без условий и без кавычек —

ту, которая ты.

 

 

 

*  *  *

Матушка, наши ворота измазаны сажей.

Ах, не печалься! Я тихо уйду с рассветом.

Завтра тебе такого ещё расскажут —

Что и за год не умолкнуть досужим сплетням.

 

Ночь сказочно хороша —

Но так тяжело дышать!

 

Помнишь: в тот день, когда буйный свирепствовал ветер,

Смелый заезжий цыган расплетал мои косы.

И не заметила — прочно попалась в сети.

Где он теперь? Видно, сено собакам косит.

 

Сон спрятался в камышах —

И я не могу дышать.

 

Матушка, полно рыдать, дорогая, хватит!

Ты не смогла б отвести от меня ненастье.

Чёрная сажа позорным клеймом на хате.

Прочь — унося под сердцем мечту о счастье!

 

Очнётся моя душа

Да с криками малыша.

 

...Я вновь научусь дышать...

 

 

 

О проблеме гендерных ролей в современном обществе

 

Имя тебе — Беатриче.

Прекраснейшая константа,

заимевшая модную бороду,

гору мышц и любовь к футболу.

Я же — твой безземельный рыцарь,

твой малахольный Данте.

В честь тебя — каждый новый город.

От тебя — то в огонь, то в холод.

 

И пока ты вдыхаешь воздух

крышесносной своей сирени,

утопаешь в приятной лени

и сияешь довольным фейсом,

я лечу к раскалённым звёздам:

птица Феникс — режим горения.

 

А Творец застыл в изумлении

от неслабых таких инверсий.

 

 

 

Vox

 

Время течёт сквозь пальцы, слово летит сквозь губы.

Ложь в разноцветных платьях — что мне твоя Гекуба?

Слово горячей лавой спит в глубине вулкана.

Что мне дурная слава — капля росы на камне!

 

Слово срывает пломбы, слово стремится выше,

Ночью осколки бомбы гулко стучат по крыше.

Смех, уходящий в лето: что мне твоя Раймонда?

Рана навылет — это не подлежит ремонту.

 

Память о доброй вести голодом заморили.

Плакаться — много чести. Что мне твоя Мария?

Отблески перемены — на позабытых рунах.

Для глубины момента — тремоло низких струнных.

 

Всё, что имела, — даром, к Богу — в пустом вагоне.

Освободить плацдарм для будущих космогоний,

Чтоб на пути к началу странное это Слово

Взмылось — и прозвучало взрывом моей сверхновой.

 

 

 

Жёны Синей Бороды

 

Первой его жене

Воля была нужней.

 

Что со второй женой?

В прорубь ушла зимой.

 

Третья его жена

Заживо сожжена.

 

Ну а жена четвёртая

Слишком была упёртая.

 

Пятая — слишком глупая.

Не попадался труп её?

 

Как умерла шестая —

Знают лишь птичьи стаи.

 

Стала седьмой — молчи,

Не тереби ключи.

Не открывай, запомни,

Тайны зловещих комнат.

Любишь его — терпи.

Спи, дорогая.

Спи.

 1    2    3    4    5

Альманах 1-09. «Смотрите кто пришел». Е-книга в формате PDF в виде zip-архива. Объем 1,8 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com