ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Сергей АРКАВИН


Об авторе

 

* * *

От осени тогда в глазах рябило.

Блуждали листья-огоньки в реке...

К какому берегу тебя теперь прибило?

Где ты гуляешь нынче в желтом пиджачке?

Я знаю — ты живешь без передышек,

И жизнь тебя ударила под дых.

И кончился души твоей излишек,

Который можно тратить на чужих.

И от тебя вестей мне не дождаться

Ни по e-mail, ни на хвостах сорок.

И самому уже не докричаться,

А давности — куда как долог срок.

Что — я? Да вряд ли знать тебе охота.

Но, ежели захочешь сделать вид, —

Прорехами латаю я пустоты,

И от заплат слегка в глазах рябит.

* * *

В этом городе я остался совсем один.

Прохожу по его улицам, безлюдным насквозь.

Искоса смотрю на свое отражение,

                                          скользящее в стеклах витрин,

и время теперь в городе этом течет вкривь и вкось.

Я соблюдаю правила дорожного движения на свою беду:

ни машин, ни регулировщиков и в помине нет,

но я стою на перекрестке и терпеливо жду,

когда для меня зажжется охранительный свет.

И каждый раз перед тем, как за угол завернуть,

я все-таки почему-то надеюсь: а вдруг?.. —

надеюсь на то, что вдруг встретится кто-нибудь.

Но это — город безлюдных улиц и необратимых разлук.

Я представляю, как с тобой мы сталкиваемся лоб в лоб,

и демонстрируем взаимопроникновение двух пустот

и взаимопонимание в стиле «Молотов — Риббентроп»,

и без особых проблем форсируем друг друга вброд.

И я продолжаю привычный прогулочный круг

по улицам, что каждый день становятся бледней и бледней.

И все-таки временами надеюсь: а вдруг?..

Но это — город необратимых разлук и необретенных людей.

Последний стишок г-же Ми-Зи

Это, наверное, — последний Вам стишок.

Пора отчаливать от Пристани Ваших Глаз.

Жаль, что не пришлось нам выпить на посошок,

поскольку Вы были заняты, сбрасывая балласт

ненужных уже проектов, адресов и, увы, людей, —

надо было многое сбросить, чтоб выправить крен.

И назад не глядеть — конечно, всего верней,

подставляя спину попутным Ветрам Перемен.

Обернулся непролазной чащобой Ваш гребешок,

оброненное зеркальце — преградой морской...

Жаль, что не пришлось нам выпить на посошок,

коли уж на свете есть обычай такой.

ВСТРЕЧА

* * *

Мой юный друг, не надо нюнить.

Хоть дыр не видно на дыре,

мы назовем сентябрь июнем,

раз оказались в сентябре.

Поедем в клуб «Кому за тридцать» —

пугать Матильд, Брунгильд и Дунь.

Пусть тот июнь не повторится —

мы сотворим другой июнь.

Рекомендуется едва ли

обратный совершать виток.

Мы лето перезимовали,

и это, все-таки, — итог.

Найдется ниточка живая.

Колдуя над календарем

и месяц с месяцем сшивая,

мы этот год переживем.

Все загрунтуем, подлатуним,

ведь что-то было и не зря.

И жить попробуем июнем,

пусть — и в начале сентября.

Растениеводство

Она говорила с цветами,

прослышав с каких-то там пор,

что, дескать, растениям нужен

хороший людской разговор;

что, ежели с каждым цветочком

всего поболтать пять минут, —

доказано точно наукой —

растения лучше растут.

Она говорила со мною

веселым своим языком,

и, видимо, даже считала

меня своим лучшим цветком.

И правда — как только прервался

цветочный наш с ней разговор,

так что-то все вяну и вяну,

и не расцвести — хоть на спор.

* * *

Было с этой женщиной горестно и весело,

Горестно — предчувствием, что не навсегда.

Женщина заранее все, конечно, взвесила.

Все равно, с ней весело было, господа.

Непреодолимо в этой жизни многое,

Жизнь преодолима, в том-то и беда.

Липы ствол обугленный бережно потрогаю.

Непреодолимая скука, господа.

Встреча

Я, как мог, промолвил: «Здравствуйте».

Ты кивнула и прошла.

А еще недавно радостью,

жизнью всей моей была.

Заспешили что-то часики,

что-то сердце дало сбой.

Ты уехала на «частнике».

Вот и свиделись с тобой.

Песня слышится по радио

про мартеновскую печь.

Научиться бы не вздрагивать

от случайных этих встреч.

ИЗ СБОРНИКА «ЖДУЩИЕ ЧУДА»

Кижи

Что запомнилось? А просто —

Небо этого погоста.

И хождение по водам

С опытным экскурсоводом.

Петрозаводский шлягер

Над Петрозаводском снег,

Небо тает воском.

Мы летали по весне

Над Петрозаводском.

Ворон подтвердит любой

Над вокзальным шпилем —

Как летали мы с тобой

В небе вольным стилем.

Кто из нас, скажи, тогда

В чьих руках был воском?

Но светила нам звезда

Над Петрозаводском.

Ну а нынче — не видна

Ни зимой, ни летом.

Для других теперь она

Светит дальним светом.

Перевыполнен вдвойне

План по перевозкам.

Не летать тебе и мне

Над Петрозаводском.

Воспоминание о Львове

...Надтреснуто звякнув «дзенькуе»,

Идет развалюха-трамвай.

И пани Грабовска толкует

Про свой католический рай.

И камень помножен на камень,

Как времени противовес.

И падает гулкое Amen

С тяжелых набухших небес.

...Тот город веселых кошмаров

И долго скрываемых драм.

Где рядом — тепло тротуаров

И холод чернеющих брам.

Мандельштам

«ИЗОЛИРОВАТЬ, НО СОХРАНИТЬ»...

Над Воронежем-сторожем нож воронить...

Иссякает продленного неба поток.

Прозревается начерно Владивосток.

Сколь небесный волчок ни крути,

Не разъехаться с веком на Млечном Пути.

«ИЗОЛИРОВАТЬ, НО СОХРАНИТЬ»... до поры...

Смертоносных созвездий звенят комары.

Набирая кровавый раствор мастерком,

Штукатурит равнину заплечный нарком.

Не разъехаться с веком на Млечном Пути

И с подругою-нищенкой вспять не пройти.

И двойная звезда — как двойной медальон,

Как проекции ваши на конус времен.

И на каждом углу — вороненый цветок,

И все помнится-полнится Владивосток.

* * *

Никуда не укрыться от ветра

На твоих перекрестках, февраль.

Мы найдем экипаж в стиле «ретро»

И поедем куда-нибудь вдаль.

Промелькнет ИТК малолеток,

Пирамидок кладбищенских жесть,

И панно «Рубежи пятилеток»,

И — «... эпохи ум, совесть и честь».

Над равниной, дрожащей от ветра,

Отсияет в свой срок Водолей.

И колхозная наша Деметра

В телогрейке пойдет меж полей.

Повезут молоко на прицепе,

ЦСУ сообщит про успех,

поспешит в райбольницу Асклепий,

А Гефест — в свой штамповочный цех.

Понаставит главбух закорючек,

И по радио будет — «Кармен».

И промолвит случайный попутчик,

Что не ждет никаких перемен.

Так на каждой версте безымянной,

В городишке заштатном любом

Нам Россия предстанет — сей странный,

Этот странноприимный наш дом.

Дом, где либо жара, либо стужа,

Только деготь в ходу да елей.

Дом, в котором чем лучше — тем хуже,

А чем хуже — еще веселей.

Мы поедем на автомобиле,

Каждый — супер- и архиумен.

Кто же мы — прорицатели или

Посетители этих времен?

 1    2    3    4    5    6

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com