* * * У длинного дома, в шипящей давке Так жадно глядят друг на друга прилавки, Так радостен торг, слезы так ни при чём, Что кажется, будто сейчас из-под арки Спустится ангел, ведомый лучом, И, прикрывая крыло плечом, Спросит робко у ближней бабки: «Простите, а это у вас почем?», Вздохнет и не купит синие плавки... Вдохновение То решительно, то несмело, На малой скорости, Со стороны затылочного отдела Теменной области Подбирается вдохновение. Его путь долог — Столько нужно достать с высоченных полок, Столько ингредиентов смешать на блюдце, Столько собрать резолюций И совершить революций, Что лишь напрочь забытым способно оно заявляться... Но ещё не закончишь за ним подметать-прибираться, С близвисящих ветвей не начнут ещё критики собираться, А оно уже где-то в пути, След твой ищет на снежно-белом... Долго сердцу грустить По его разноцветным стрелам... * * * Родину любить — дело славное, Временами-местами — выгодное, Немножечко календарное, Восторженно-допризывное, Ведь не каждому своё знамя шить... Но если удалось тебе полюбить Родину, которая убивает, Родину, которая забывает, Родину, которая сама помирает, Раздавленная на троих, Родину, которая о пустом хлопочет, Родину, которая знать не хочет Ни тебя, ни детей твоих, Быть по смерти тебе в Царстве Божьем, А до смерти ходить тебе с битой рожей. * * * Дом в деревне. Скулы сундука Сводит недоверчивая старость. За окном кривые облака Бережно несут свою усталость. Тёмную скамейку клонит в сон. Несмотря на знанье мест филейных, Всякий раз твой клетчатый капрон Вызывает в ней недоуменье. Шторы еле помнят прежний цвет, Стол могучий служба подкосила, Нет здесь «завтра» и «сегодня» нет, Всё вросло в громаднейшее «было...» Будущее где-то за холмом, За дорогой, бряцаньем калитки, Но всё глубже цепенеет дом От его невидимой улыбки. Смерть и Поэт Жизни-трудяге есть дело до каждого пустяка, Но, хоть она всякий день принимает любого прохожего, Только Смерть и Поэт, как два самых прилежных ученика, Постоянно толкутся в её прихожей. И не то, чтобы Смерть и Поэт ревновали друг к другу, нет, Просто им в тесноте порой никуда не деться: То вдруг Он ей отвесит двусмысленный комплимент, То Она от избытка чувств поцелует Поэта в сердце. Жизнь озабоченно выглянет из-за дверей, Громко вздохнёт и глянет на них построже, Втайне довольная старой привычке своей — Двух самых въедливых, самых придирчивых учителей Сталкивать сразу же, прямо с порога, в прихожей. * * * Друг мой — служащий Империи В пиджачонке победитовом... В человечьей бухгалтерии Он заведует кредитами. Он счета с моей фамилией По всем папкам ищет-мается, А найдёт, так цифры синие В книгу пишет. Улыбается. * * * Каждое утро нам день возвращает на плечи. И начинает скорее катить его к новому вечеру, Не уставая шептать потревоженному сознанью, Что день наш обычно имеет не больше общего с явью, Чем наша обычная ночь. И возразить тут нечего. Каждое утро твердит недоверчивому воображению, Что абсолютный покой — это лучшая форма движения. Мы посему никогда не выходим из дома, Где та же контора — одна из немногих комнат... И как ни спешим мы порою к себе вернуться, А всё же стараемся до вечера не проснуться. * * * В перламутровом парке птицы Гомонят утомительно складно, В перламутровом парке солнце По деревьям спускается вниз, В перламутровом парке лето Хлопотливо и ненарядно — Всё старается к сроку исполнить Мудрой осени каждый каприз. В перламутровом парке дворник Заметает алмазную крошку, Собирает сапфиры на клумбах, Продаёт их по медной деньге, А едва приближается вечер, Достаёт расписную гармошку, И поёт свои грустные песни О зелёной тайге. * * * Непогода. Ртуть дневного света Разлита вдоль белого окна, За окном покинутой планетой Киснет долгожданная весна, Три недели слышит тишина Быстрых капель микро-кастаньеты... Дождь, что ночью шелестит сонеты О скитаньях пилигримов-туч, Днем, как содержание газеты, Снова усыпляюще-кипуч. Лист газетный (с обещаньем солнца В рубрике прогноза) так же сер, Так же стойко спит на дне колодца В сырости активных полумер. * * * Проводить ещё раз облака От крестов до слепящего круга, Не заметить куда, с каблука Вдруг вспорхнув, улетела супруга... Потеряв невесомую нить, Поклониться бетонному своду, Чтобы снова в метро пережить Неподдельную близость к народу... * * * В долг до вечера брать у великого и чепухи Пусть меня не отучит грядущая многая лета, Пусть учебники врут, что поэт сочиняет стихи, Пусть он сам не забудет — стихи сочиняют поэта. Я не просто хорошую строчку ищу — Душу я под хорошую строчку ращу. И всего-то имею времени я — До будущего стихотворения. | 
