1 8 7 6 5 4 3 2 Рождение сюжета Понедельник смотрит странно и звучит дорийским ладом, и взрываются тюльпаны, детонируя от взгляда. Скучно жить под одеялом этих туч из синтипона, и летит куда попало неразумный воронёнок. Воронёнок, вырастая, станет вороном? Вороной? Злым обломком чёрной стаи — или конунгом с короной? Воронёнка ждёт развязка пострашнее пасторали — а пока что эта сказка не замарана моралью. А пока схожу за хлебом. Витаминки пахнут детством. Утро выглядит нелепо, выдернуто из контекста, из кино, из сказок Шварца. Провода висят печально. Перезрел — и оборвался несъедобный плод молчанья. * * * Айнур Луноликая, что затаил твой румянец на смуглом и нежном? Что бы ни было — сдерживать пыл, слыть — и плыть по земле — безмятежной. Что бы ни было — кротко смолчать. Твой Silentium — крылья у птицы. Только утром, купаясь в лучах восходящего — пылко молиться, свою веру неся, как вину, как невинность, на донышке сердца — «Дай вернуться в мою Астану и не дай полюбить иноверца!» Чужеземка, ведь это — Москва, ты же — здешняя наполовину! Осторожно роняет слова и скучает по вкусу конины. Полудетский упрямый висок! Сможет, выдержит всё, королева! А в ресницах — надменный Восток, недочитанный справа налево! * * * Чем сердце успокоится? Дорогой неблизкою? Прощением обиды? Слезами? Чьей-то отповедью строгой? (Паратова? Онегина?) Английским уходом (хлопнув дверью)? Мокрым снегом? Обиженными дерзкими стихами? Кромешной злобой от земли до неба? Я пробовала. Только не стихает. Окаменею, чтобы не раскиснуть. Сейчас — нельзя. Живи в железной маске, бумажный рыцарь (червь?) Из этой сказки два выхода... но нет, никак не втиснусь в прокрустово я ложе компромисса. Окаменею. Завтра будет завтра. Мне ж только и всего — любви и мира. А время — неплохой транквилизатор. * * * И мне знакома грубость напускная — не всё же заливаться соловьём! Не надо оправданий — я-то знаю, насколько ненадёжен чай вдвоём. Упрямей ос, грудных детей капризней, до хрипоты твердили не про то — всей мерой твоего дилетантизма, со всей моей — увы! — неправотой. Раскрашивая утро чёрно-белым, мы поглупели больше, чем могли себе позволить — до того предела, когда «для нас за Волгой нет земли» Алёнушкой отправлюсь на болото! И ты над водной рябью — не зови! (Что за беда! Подумаешь, всего-то — ещё одно признанье в нелюбви.) Набросок пропасти — у самой кромки дома — случайной фразой — хороша игра! !Ну вот. Опять глаза твои бездонны — Мне ж так не перелиться через край! Нет, не смогла — не то чтобы простила — нет, ты не прав! — но виноват не ты! (В тот день удачно солнце подсветило твои немного жёсткие черты) Чёрт с ним, пускай бездарно и бестактно, груби мне, плачь — но только не молчи! !А лето догорает без остатка, и дождь — от Краснодара до Керчи! * * * В.А. Незаметен — как воздух, которым дышу. Отними — задохнусь — не пойму, отчего. Вместе — против теченья — к дворцу, шалашу, в гору или пещеру — с одной бечевой. Нетактичен — как ветер в дурашливый март — ни к причёскам, ни к юбкам почтения нет Пересмешник, разгонит кичливую хмарь ироничный поручик, надменный корнет. Ненадёжен — не каменной (как там?) стеной, а — волной, подхватившей обоих в прибой. И куда-то — на отмель? На скалы? — несёт! Но в последнем отчаяньи — верю — спасёт. * * * а вокруг проплывают дома-корабли, не входи — бросят якорь и в землю врастут постарайся идти, не касаясь земли, белой яхтой лети, обогнав на версту, или милю морскую, свою тишину, свой простуженный день, свой размеренный пульс непосильную ношу швыряя в волну, невесомое время ложится на курс 1 8 7 6 5 4 3 2 | 
