ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга АНДРЕЕВА


Об авторе. Новые стихи

 

* * *

Обострившимся зрением,

истосковавшись по лету,

различу сто оттенков

у спелого белого света,

разложу его спектром —

колоду сквозь призму пасьянса.

Не сойдётся, не жду —

Свойство целого — непостоянство.

 

А холодный апрель —

Как Адам, не вкусивший от древа.

Это белое солнце

пока никого не согрело,

Это белое облако

в белом простуженном небе,

В мёртвых молниях веток —

И не помышляет о хлебе.

 

Но фасолина сердца

апрелем уже прорастает.

Скоро иглы лучей

попадут в капилляры каштанов,

свяжут небо и землю

в единое сокодвиженье.

До смешного взволнована

этим известным сюжетом,

 

я сонеты сложу,

триолеты и кабриолеты,

безутешная радость во мне,

стосковавшись по лету,

по спирали души,

начав издали, робкой обмолвкой,

пробирается к центру

слепой патефонной иголкой.

 

Будем вместе искать —

и наверное, вместе обрящем.

Проследим, как пунктир электрички

растает за рощей.

Я останусь —

стареющим, нервным, живым настоящим.

Не хочу быть

красивым, фальшиво-изысканным прошлым!

 

* * *

«Я тебя отпускаю»

На самое дно?

Как из лодки младенца —

пусть учится плавать.

Или учится плакать —

не всё ли равно,

как взрослеть?

Так и ты, нахлебавшись по праву

молока и просоленной горькой воды

шепчешь скованным ртом —

«далеко ль до беды?»

Ну и что? Ты ведь тоже рождён от любви —

Не цепляйся за лодку! Плыви!

 

Никого не зови — не спасут.

В этом суть.

Ни одной безопасной тропинки в лесу,

безобидной травинки в лесу ни одной —

но когда золотой колокольной стеной

встанет клён, и легко задрожат на весу

сотни пальчиков-листьев —

забудешь спросить,

справедливо ль настроены эти весы!

 

Это только свобода, речная вода

без пути и следа.

 

Большой зал филармонии

Я в этом храме чувствую себя

убогой атеисткой-недотёпой,

бросаю исподлобья на алтарь

тревожный взгляд, как загнанный дикарь,

и, слов не разбирая, но внимая,

рассудком ничего не понимая —

а только страхом да чутьём звериным,

с горящим взором, головой повинной

вся обращаюсь в слух — со ртом раскрытым,

внезапно обращённым неофитом!

 

Русскому языку

Язык мой, враг мой,

среди тысяч слов

твоих, кишащих роем насекомых, —

нет попугаев в тропиках, улов

мой небогат и зелен до оскомы,

 

и слишком слаб,

чтоб миру отвечать —

когда мгновенье бьётся жидкой ртутью,

косноязычье виснет на плечах —

а значит, ослабляет амплитуду.

 

Я не могу

поссориться с дождём —

наверно, русский

речь мою покинул.

И старый добрый дзэн меня не ждёт.

Шопеновская юбка балерины

 

не прикрывает

кривоногих тем,

морфем и идиом — но я причастна!

И я, твоя зарвавшаяся тень,

ныряю в несжимаемое счастье.

 

«Царь-колокол».

«Гром-камень». «Встань-трава».

О, не лиши меня попытки слова,

пока такие ж сладкие слова

не разыщу на глобусе Ростова!

 

Вступили в реку —

будем гнать волну.

Что ж нам, тонуть? Куда теперь деваться?

Всё разглядим — и выберем одну

из тысячи возможных девиаций.

 

Верней — она

нам выберет звезду.

И полетит сюжет, как поезд скорый.

И я в него запрыгну на ходу

пускай плохим — но искренним актёром.

 

Совет

Дай ему ощутить это чувство потери

всех угодий своих, территорий, епархий,

покурить на скамейке в заброшенном парке,

изумлённо и вслух повторяя: «не верю».

 

Дай ему оценить неприступность засовов

на воротах дворцовых, и рва турбулентность,

взвесить каждое неосторожное слово

на весах несжимаемой боли вселенской.

 

Дай три дня и три ночи — по степи ковыльной

пусть загонит коня — Росинанта, Пегаса,

и разыщет колдунью с зубами кривыми,

и услышит — обида твоя не угасла!

 

Пусть упросит косматую старую ведьму

снять венец одиночества, цепи безбрачья,

сглазы, порчи — и в горькое зелье поверив —

выпьет полную кружку, и в лодке рыбачьей

 

на осеннем ветру, против злого теченья,

и живую, и мертвую черпает воду —

и уже никогда, возвратившись в свой терем,

не захочет тебя променять на свободу.

 

* * *

В ладоши конопли,

нескошенные чудом,

беспечная заря

роняет изумруды —

по капле, невзначай,

потом — светло и часто.

Сегодня слово — чай

Созвучно слову — счастье.

 

Зонта не захвачу.

В рассеянных раздумьях

дождинку проглочу —

и стану меньше дюйма,

и спрячусь от дождя

в прозрачной полусфере,

летящей, как ладья,

по глади тёмно-серой.

 

Почувствую волну

далёкого пульсара

и рыбкой проскользну

сквозь решето Сансары,

и свора грустных псов,

как нитка за иголкой

в созвездье Близнецов

плывёт, пытливо смолкнув.

 

Читай, не выходя

туда, где всё промокло,

стеклярусом дождя

расчерченные стёкла.

Сверчками на шесты —

молчащие основы.

Но у таких, как ты,

В начале было слово.

 8    7    6    5    4    3    2

Новые стихи

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com