ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Ольга АНДРЕЕВА


Об авторе. Новые стихи

* * *

Отчаянье взбивая пышной пеной,

В груди опять бесился рок-н-ролл.

Мне не далась очередная роль.

Я так устала проходить сквозь стены.

Нет у дождя призванья и названья.

Его лобзанье со щеки сотри!

— Неистребима бабочка внутри,

И не унять порханье-ликованье.

Моя свобода — не на баррикадах.

Она всегда приходит после слёз.

Ей наплевать, что это не всерьёз —

Косых дождей осеннее стаккато.

Отчаянье моё знакомо миру

Уже давно — двенадцать тысяч лет.

(Тогда один неграмотный поэт

Воспел быка в пещере Альтамира)

Ну вот и всё, жива, и дышит ровно —

Хотя никто не видел, не помог.

Но, помните — Вороне как-то Бог...

А я и есть та самая Ворона.

 * * *

Хрупкое деревце, в летней воде отражённое,

Маленький Будда ладони сложил на животике.

Чьи-то идеи и замыслы незавершённые

В воздухе знойном вплетаются в сны и мелодии.

Где-то ревут ураганы и смерчи колоннами —

Мы от невзгод и печалей жарой занавешены.

Правит погодой, циклонами с антициклонами,

Буря с единственным глазом, незрячим и бешеным.

Хрупкое счастье — вразрез с прописными моделями.

Все бесконечности можно представить по-разному.

— Сказки мои засыпают в пижамах фланелевых.

Маленький столик в углу, перепачканный красками.

Столик летит по орбите, спиралями вертится,

Дремлют глаголы, теряя своих существительных,

Полный хаос, всё любовью единою держится,

А остальное — наивно, смешно, относительно.

Столько тепла — что же сердце ещё не расплавлено?

Все вентиляторы к нам повернули локаторы.

Что-то здесь не по рецепту, неточно, неправильно,

Всё ещё не переходит количество в качество.

С этой задачей сегодня никак не справляется

Маленький Будда, ладони скрестивший на пузике.

В мире, где всё отражается и преломляется,

Что может быть хоть немного надёжней иллюзии?

Южная ночь

Сто машин. Пешеходов на улице нет.

Я иду на зелёный мерцающий свет.

Палки флагов, посудный набор куполов

В тёмном небе старейшего из городов.

Только где-то в степи бьётся сердце коня,

Пропуская свой ток сквозь меня, сквозь меня.

А их, наверно, тысяча — корректных, с чётким почерком,

С широкими плечами и высокими IQ,

Начитанных, накачанных, ментально навороченных —

И никогда не въехать им — чего я тут стою.

Сто машин, подождите, послушайте ритм.

Мы не можем спешить — раз, два, три, раз, два, три —

Только вальс — он во мне и никак не вовне,

А холодные взгляды — ножом по спине.

Бьётся сердце степи, бьётся сердце коня —

А холодные взгляды летят сквозь меня.

Странно лязгающим джазом

Передёргивал затвор,

Покосился мутным глазом

На зелёный светофор,

Поднял выше ствол гранёный,

Воедино слился с ним —

Он стрелял, стрелял в зелёный —

Но огонь неуязвим!

Сто машин бьют копытом, грызут удила.

Почему не спешу? И откуда пришла?

Ночь следа не оставит, запутает след,

Ночь отправит в нокаут и даже в декрет!

Бьётся сердце коня и стучит за версту,

И никто не догонит девчонок «Тату»!

Ночь цикадами дразнит, и сводит с ума

Сладкий запах акаций и звёзд кутерьма.

Чистой флейтою спорит трава на ветру,

Тихой скрипочкой вторит трамвай комару —

Сто машин. Пешеходов на улице нет.

Я иду на зелёный мерцающий свет.

Мой зонт

«Пусти меня погреться, Диоген!»

   Э.Леончик

Мой зонт —

мой надёжный и маленький дом

потом

будут стены и дверь, а пока —

кап-кап

японской эстетики «просто цветка»

не стоит менять

всё равно не понять

излишества юрты, вигвама, дворца

зачем? я сегодня не прячу лица

входи!

бомжи?

Бездомности как состоянья души

в нас нет... почти

мы храним постоянство пути

мой зонт —

батискаф, уплывающий в мир (иной?)

смотри — в нём по кругу одно

окно

и слегка

сыроваты полы

из веток, песка

и сосновой иглы

циновка из клёна

и хокку Басё

и всё...

улитка?

не хлопать калиткой

не щёлкать замком в мой дом

для счасть-

я немного

озона возьму и часть

притяженья земного...

* * *

«В принципе, несложно быть фламинго!»

  Н.Дроздов. Из передачи «В мире животных»

В принципе, несложно быть фламинго —

Розовыми перьями, ветвями,

Мыслями — над блёклым сонным миром,

А деревья — стонут, травы — вянут —

Что плохого — просто быть фламинго —

С тонкими ногами первоклашки,

С длинной тонкой шеей балерины

И надменной розовой отмашкой?

Презирать защитную окраску

С дерзостью сестры протуберанца,

Продлевать стремительную сказку

На тончайшем диалекте танца.

Видишь — приближаясь, вырастая

Вольным отражением рассвета,

Пламенеет солнечная стая,

Пахнет апельсинами и летом.

Вдоль неё стекает космос зыбкий

В наши души прямо сквозь ресницы.

— Я скучаю по твоей улыбке,

Улетевшей до весны, как птица.

Скрипач

Эллионоре Леончик (ростовской поэтессе)

Всё рушится, как планы ГОЭЛРО.

Болит затылок и сгорает горло.

Но — шаг за шагом — в мир семи ветров,

В привычном рабстве у семи глаголов.

А как иначе перейти в полёт?

Не подходи. Не тронь. Не нарывайся.

Светло и зло над городом плывёт

Мелодия цыганского романса.

В толстовке серой на сыром ветру,

Неистово, вульгарно, балаганно

Худой скрипач играет поутру —

Нисколько не похожий на цыгана.

Мелькают лица, сапоги, пальто,

Молчат угрюмо, сонно, дышат паром.

И джинсы-клёш русалочьим хвостом

Метут сухую кожу тротуаров.

А небо на глазах меняет цвет.

Покорен полифонии в миноре

Декабрьский заговоренный рассвет,

Непостижимый, как Эллионора.

Природа крепко держит на крючке.

Рвёт струны отголоском урагана

Студент с дешёвой скрипочкой в руке,

Нисколько не похожий на цыгана.

В нелепой жажде вечного тепла

Открыв — такой кефир не всем полезен,

Отраву хлещет прямо из горла

Сквозь ледяной сарказм рублей железных.

Вокруг спешат — подальше от греха.

Что воду резать — утешать влюблённых —

(Вольфрамовая ниточка стиха

Уже дрожит в гортани воспалённой).

В осенний лес умчался вольный бес.

Со всеми соглашаясь — в знак протеста —

Упрямо продолжает свой ликбез

Худой скрипач — ревнивый гений места.

— Я это утро сохранить хочу —

Как слабое капризное растенье.

Укрыть от ветра тонкую свечу

И Вербного дождаться воскресенья.

* * *

Кто в песочных часах отмеряет песок

в час, когда акушерка серьёзно и строго

ставит точку — завязывает пупок,

привнося свою лепту в творение Бога?

 8    7    6    5    4    3    2

Новые стихи

«Избранная лирика». Е-сборник в формате PDF. Объем 970 Кб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com