ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Amelie d'ARTO


ИГРЫ ДУШИ И ТЕЛА

 1    2    3

 

Беатриче

 

Ты Беатриче во мне искал, ждал, что тебя проведу я к свету

Между страстей и холодных скал, и ничего не спрошу за это.

Ты мне Анданте свое играл даже когда я желала Престо,

И для чего-то читал мораль (будто морали в постели место).

Ты осторожен был, как моряк в водах неведомого океана,

И наготове всегда якоря были на тросах твоих кабестанов.

Был этот холод в твоей душе видом какого-то странного спорта,

Но повторенье таких клише могут и ангела сделать чертом.

Ангелом, кстати, я не была. Чертом? Похоже, и чертом тоже —

Как обещала, тебя вела сквозь лабиринты путей-дорожек.

Ты отмерял мне себя по глоткам, будто отсчитывал дивиденды —

Я подливала тебе в бокал пьяный коктейль пополам с абсентом.

Не получилось. Напиток мой ты пригубил, и отставил. Впрочем,

Партия эта и мне самой кажется нами затянутой очень.

Дама бубновая стерта до дыр, да и король не вполне в порядке.

Я предлагаю почетный мир. Ты — при своих и душе и взятках,

Я — подлатаю слегка подол, стану похожа на Беатриче

И на зеленый суконный стол лягу грядущего Данта добычей.

Все же, поэт, даже если сед, лучше банкира в постели ночью.

...Жаль, что последний ушел поэт, все проиграв до последней строчки.

 

 

Morning after

 

Все равно, скажи, ведь я — красивей

Девки, что тебя с ума свела,

А что вою я в тоске бессильной —

Это — просто женские дела,

 

Просто жалко, что тебе натурой,

Всю себя так просто отдалА,

Что была я просто слабой дурой,

И что мне воздалось по делам,

 

Что была доверчива без меры,

С тем, кто думал только об одном,

И конкретно верила в химеры,

Из цветных журналов и кино,

 

В тёплые Канары и Бермуды,

В чёрного лакея за столом,

В то, что я своё поймала чудо,

За его цветастое крыло.

 

Грязной водосточною рекою

Утекли Канары по трубе —

Оттого в тоске бессильной вою,

Лишь случайно вспомню о тебе.

 

Но какого лешего ты хочешь

Отыскать по дальним берегам?!

Ведь, признайся, я — красивей прочих,

И при этом — так не дорога.

 

 

О рыбаке и рыбке

 

Тебе не изменяет вкус, не сомневаюсь, как всегда я,

Когда ты крутишь черный ус, меня у бара ожидая,

И, выплывая из дверей, распахнутых седым швейцаром,

Твоею стать еще скорей хочу, чем перед встречей с баром.

 

Твоя привязанность ко мне мне говорит об очень многом:

Во-первых, ты умен и не обременен моралью строгой,

А во-вторых ... Хотя к чему мне эти скучные раздумья?

К твоим морали и уму подходы без труда найду я.

 

Когда портье едва кивнув, цилиндр и трость ему оставив,

Ты вновь зовешь меня, одну, из многочисленных красавиц,

Я точно знаю — мой крючок проглочен элегантной пастью.

Признайся, милый дурачок, ведь ты не думал так попасться?

 

Ты думал — легкая игра с девицей, значащей едва ли;

Как с апельсина кожура мои одежды облетали...

Но то, что было столь простым — вдруг сложным стало отчего-то,

И на крючке забился ты. Неплохо сделана работа!

 

Нет, отпущения не жди, не в церкви, не проси пощады —

Змея согрелась на груди, и грудь согрета терпким ядом.

Теперь ты — мой! Твоя ли я? Не торопись с простым вопросом:

Бордель — почти Пале Рояль, и поменять их так непросто!

 

Стреле, попавшей прямо в цель, не так легко привыкнуть к цели...

...Ведь мир — сложнее чем бордель, хотя не может без борделя.

 

 

Итог

 

Я так решительно тебя послала на,

Что ты подумал — я вполне серьезна,

И вышел вон. Осталась тишина

И удивленье — только было поздно

Искать отхода лучшие пути,

И белый флаг вывешивать на окнах,

Тебя теперь с собакой не найти,

Да и собака, как на зло, подохла.

Сама тебе вручила я карт бланш,

А ты вписал в нее мое же имя —

За ревность полагается реванш

В классической любовной пантомиме.

Теперь сижу, как дура, за столом,

Собрать пытаясь пыльные осколки,

А птица синяя поломанным крылом

Зачем-то машет мне с посудной полки.

 

 

Революция

 

Твоя любовь — как спитый чай,

Как дежавю, как наважденье.

Бежал скандала — получай,

Скандал — забавней отчужденья.

Уж лучше так, чем в тишине

Сидеть и ждать морской погоды.

Нет! На войне — как на войне!

Убьют? Плевать! Зато — свобода.

Я поднимаю черный флаг,

Я утоплю тебя в пучине,

Ты думал, я терпеть могла

И слушать разные причины,

Когда, зачем и почему,

Что скажут родственники, если...

Себя сама я не пойму —

Что нас свело с тобою вместе?

Что занесло мой дилижанс

В такое скучное болото?

Тебе дала я верный шанс,

Но испугался ты чего-то...

 

...Свобода! Вдрызг разбит стакан.

В чем дело? Почему скучаю?

Откуда слез моих река?

Хочу опять напиться чаю!

 

 

Письмо

 

Напиши мне письмо на ладони листочка кленового,

Напиши хоть два слова, хоть слово шепни о себе,

А потом отпусти, дальним внуком кораблика Ноева,

По дождям и волнам, по ветрам и нескладной судьбе.

 

Я не верю в судьбу, заклинанья и прочую мистику,

И давно перестала гадать по глазам облаков —

Напиши мне письмо на осеннем оранжевом листике,

Все равно на каком из ста тысяч земных языков.

 

И в мой ящик почтовый внизу, под парадною лестницей,

Пусть опустит его бестолкового ветра рука.

Я прочту, я пойму, даже если немного поместится

В этом странно знакомом посланнике из далека.

 1    2    3

флюорография платно

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com