ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Игорь АЛЬМЕЧИТОВ


МОСКВА-БЛАГОВЕЩЕНСК

...В начале 10-го я таки не выдержал и написал ей... Просто вырвалось... криком души. (Хотя, что уж там... говоря откровенно, сообщение было не более глупым, чем большинство моих поступков). «Ну, и спокойной ночи... И даже совсем не соскучился по тебе... Ну, ни капли не соскучился...» Сообщение ушло. Я положил телефон на тумбочку возле кровати и бездумно стал переключать каналы телевизора, ожидая ответа.

В течение часа сообщения от нее так и не пришло. (И вполне логично, что не пришло. Тогда ведь я еще не знал ее характера...) Я оделся, спустился в кафе гостиницы, оставив телефон в номере, и просидел там вплоть до закрытия, пока от кофе и пирожных уже не начало подташнивать...

Глупо, скажете? Глупо... согласен... Но просто ничего не мог с собой поделать... Не я первый и, думаю, не я последний... такой идиот... даже в ее жизни...

Сообщения от нее так и не пришло. Я провалялся на кровати еще часа полтора, смотрел очередной фильм, периодически поглядывая на молчащий телефон. Один раз даже проверил, работает ли он — настолько невыносимой была тишина...

А потом, как-то вдруг неожиданно для самого себя подумал, что завтра она обязательно приедет. Точнее, может приехать. Если почувствует или прочитает между строк то, на что я надеялся, когда отсылал смс (хотя, сейчас, хоть убей — не помню на что же конкретно я надеялся...) Просто кто-то постучит рано утром в номер, когда я буду еще спать, а я со сна успею только завернуться в полотенце (ну, да, сплю голым — а что здесь такого, в конце то концов?), в полудреме даже не вспомнив в первые секунды о чем думал вечером накануне... И за дверью будет стоять она. Радостно и, одновременно, смущенно улыбаясь...

Отчего-то захотелось дать себе слово, что, если это произойдет, то я никогда больше не расстанусь с ней, но, как всегда, испугался слишком однозначного обещания — сколько их было дано и не выполнено и сколько мертвым грузом висело на моей совести?..

...Я оторвал голову от подушки. Сквозь неплотно задернутые занавески пробивался луч солнца. В комнате, за исключением тихого гула холодильника, стояла тишина. Я замер в ожидании. Секунда, две, три... Тишина. Я медленно прикрыл веки и осторожно начал склонять голову на подушку. И тут словно что-то оборвалось внутри — будто ударом по нервам или в солнечное сплетение раздался стук в дверь...

P.S. Думаете что-то произошло? Да, черта с два... Ни стука в дверь, ни ее приезда... Ни солнечного утра следующего дня... Да, и само завтра еще не наступило. И неизвестно насколько солнечным будет оно, это завтра. И концовку эту я пишу ночью, в ожидании рассвета. И только завтра сяду за начало. И даже самому мне еще неизвестно насколько верно здесь слово «концовка», потому что до сих пор не уверен, в какой части рассказа помещу ее... Хотя, какая разница? В конце концов, я всегда смогу изменить и эту концовку, и этот постскриптум, если что-то все же произойдет завтра ут... Хотя, почему завтра? Уже сегодня утром :) Ведь поезд ее приходит часов в семь, и я ни за что не побьюсь об заклад, что она не спит сейчас где-нибудь в купе на верхней полке, в пятом, например, вагоне... ну... хотя бы потому, что она всегда покупает нижние полки...:)

...А ведь сначала она мне даже не понравилась... Хотя, не то, чтобы не понравилась. Скорее, поначалу я просто не обратил на нее внимания.

...Глупая, наверно, привычка... Хотя, почему обязательно глупая? Привычка, как привычка, не хуже и не лучше прочих — рассматривать пассажиров одного с тобой рейса в поисках симпатичных девушек. Чтобы не быть превратно понятым — рассматривать, значит рассматривать, и не более того. (Как говорил один мой знакомый: «Я умру, как мужчина, когда перестану смотреть на женщин...»). Просто дань эстетическому чувству — всегда приятно сознавать, что в салоне есть красивые лица, а не только однородная серо-буроватая масса несвежих мужиков. (Вот и поди пойми — почему они предпочитают грязновато-серые тона в одежде и почему многие из них считают уместным не принимать душа перед полетом. По крайней мере, на внутренних рейсах. Обидно, конечно... за свой народ... ничего конкретного — просто обидно...)

Не помню точно, но, наверняка, я отметил, что девушек на рейсе не так уж и много, когда и ее голубовато-бледный силуэт, увешанный сумками, протиснулся в автобус, довозящий пассажиров от здания аэровокзала до самолета...

Я дождался, пока все не поднялись по трапу и двинулся последним. Еще одна глупая привычка — идти последним. Знаю же, что наших пассажиров не исправить — все свое добро те привыкли возить ручной кладью и отыскать свободное место для собственной сумки будет невозможно, но немая битва за первые места у трапа, однозначно, не моя стихия...

...Естественно, ни над, ни даже под креслами свободного места уже не было. Я уточнил, какое из трех кресел в ряду было моим, выложил из сумки книги и пошел в хвост самолета, искать место для сумки...

Да, кстати, именно она и была моей соседкой... Должна была стать. Вместе с субтильным парнем, который, судя по всему, уже пытался вызвать ее на разговор. Хотя, на тот момент это мало меня волновало.

В хвосте было два ряда свободных кресел. Я уточнил у стюардессы не заняты ли они и разместился сразу на трех сиденьях. Еще раз сходил в начало салона, забрал книги и предупредил соседа, что он может занять и мое место тоже...

...Она заняла соседний ряд. Даже не помню, кто пришел первым в конец самолета — вполне возможно, именно она... Так мы и оказались рядом. Разделенные узким проходом.

...Не помню также кто начал разговор первым, но сомневаюсь, что это был я. Каюсь, моя беда — могу влюбиться в человека за считанные минуты, поэтому и страхуюсь таким ненадежным способом — избегаю общения. Так что будем считать, первой заговорила именно она. (Кстати, как оказалось позже, первое на что она обратила внимание — были мои ботинки... Так, что будь моя обувь в тот раз чуть похуже, вполне возможно, что ничего этого так и не было бы написано...)

Не думаю, что и тогда ее инициатива подействовала на меня как-то особенно. О чем можно говорить с незнакомым человеком? Разовым знакомым на семь часов полета? Наверняка, что-то избито тривиальное — о погоде, либо о неудобствах самолета. Но все же начало было положено...

Постепенно мы нащупали общие интересы — она рассказала о Сейшелах, где была недавно, о куче денег потраченных на двухнедельный отпуск. И, хотя она с удовольствием вспоминала и расписывала подробности, где-то в оттенках ее интонаций, я уловил разочарование поездкой... Естественно, прошлись вкратце и по работе... И ее, и моей...

Так... о чем же еще мы говорили? Не могли же мы просто молчать часов пять полета?.. Ага... Потом принесли напитки, потом обед, он же ужин... Вот-вот... где-то здесь мы и начали переглядываться и ухмыляться друг другу довольными физиономиями, что-то все еще рассказывая с набитыми ртами... А поскольку мы сидели в самом хвосте, почти у туалетов, то и тем разговоров значительно прибавилось сразу, как только поток несвежих мужиков с озабоченным видом выстраивался в очередь в основном, чтобы покурить незаметно ото всех. Она забавно морщила нос, разочарованно и с персональной обидой на лице принюхиваясь к сигаретному перегару, вперемежку с запахами немытых тел.

Так вот, обсасывая подробности несвежего потока, мы как-то незаметно перешли на «ты»... Сначала она сделала пару пробных попыток, весело о чем-то рассказывая, наклонялась ко мне через проход и касалась моего предплечья. Я косвенно поддерживал ее, ни разу за то же время не обратившись к ней ни на «ты», ни на «вы». Выжидал, как обычно, в личных вопросах, чужой инициативы...

Вот так незаметно она и вползла в мое интимное пространство, а вместе с тем и ко мне в душу. Ведь понимаю, что ничего особенного в ней не было... по крайней мере, в ее внешности, а поди ж ты — как мало мне, оказывается, нужно, чтобы влюбиться: полчаса общения, улыбки и заинтересованности во мне...

Часов после трех безостановочного общения, она вызвала стюардессу и попросила принести плед. После чего улеглась на трех сиденьях и... (ну, и что здесь написать? «отошла ко сну»? «заснула»? «уснула»? Нет, не то... как уж больно избито... На самом деле, она лежала на трех сиденьях сразу, поджав ноги, и еще долго полусонно, из-под прищуренных век улыбалась мне... Ну, вот... так и напишем — «постепенно уснула») ...постепенно уснула... (опять не то... Ну, что это за фраза — «постепенно уснула»? А где же сбившийся в ногах плед, я, аккуратно приподнявший ей ноги и расправивший его? Где ее хитрющая и, одновременно, благодарная улыбка? Это то куда все пропало?! А то, как она ворочалась, устраиваясь поудобнее, стараясь не выпускать меня из вида? Как я сам, по-идиотски, глупо, улыбался ей всякий раз, когда поворачивался к ней? «постепенно уснула...» Где неиссякающий «туалетный» поток, постоянно задевающий ее ноги? Это то куда все пропало? Впрочем, поток к тому времени действительно подыссяк... да, и ноги, ей, по-моему, никто не задевал...)

...и постепенно уснула. Я еще долго читал газету и книгу, взятые с собой, периодически поглядывая на то, как мирно она спала рядом, пока не почувствовал, что и мне самому необходимо поспать хотя бы немного...

Почему-то мне кажется, что сквозь сон я открывал глаза, а она, разбуженная тем же, чем и я, но мгновением раньше, с интересом наблюдала за мной. Хотя поручиться за это не берусь, конечно...

...Меня разбудил яркий свет и общая атмосфера просыпающегося самолета. Стюардессы суетились в противоположном конце прохода, разнося завтраки. Я сонно еще повернулся к Ольге. Она все так же мирно спала, поджав колени...(кстати, совсем забыл написать — звали ее Ольга. Вся проблема в том и состояла, что к тому времени, я этого еще, по-моему, не знал. Хоть убей, не помню, когда мы представились — до этого или после. Так, судя по всему, и провели ночь вместе, не зная, как зовут друг друга:-) Хотя, мы же говорили об избито-шаблонной привычке некоторых обмениваться визитками, втайне гордясь громкими или не очень титулами и должностями. Но вот когда это было, дай бог памяти?.. До или после сна? Из чего-то же должна была вытекать подобная тема?..)

Я протянул руку, осторожно положил ладонь ей на лодыжку и мягко погладил ее ступню. Она приоткрыла глаза, сонно щурясь от яркого света, посмотрела на меня и улыбнулась... (Не спешите ухмыляться — все пока еще было достаточно прозрачно в наших отношениях... Только сейчас вспомнил, о чем мы, шутя, договорились — я разбужу ее именно таким способом перед завтраком — мягко погладив лодыжку и ступню ее ноги... Ступня, кстати, предусмотрительно была «обута» в голубой шерстяной носок...

Ну, кому, спрашивается, интересно, что было на ее ступнях?! Да и к чему, казалось бы, такие подробности?! И почему погладил именно ногу?

Во-первых, вся ее одежда была голубого или серо-голубого цвета, начиная от куртки и заканчивая кроссовками.

А, во-вторых... да, просто потому, что ступня была ко мне гораздо ближе, чем, например, ее голова...

С другой стороны, почему бы не описать или, на худой конец, не упомянуть ступню понравившегося человека? И в чем описание ее будет проигрывать, например, описанию очередного шумного серо-бурого идиота, сидевшего на два ряда впереди нас, который только и делал, что пил пиво всю дорогу и доставал стюардессу убогими шутками и двусмысленными намеками?..

Да, и о чем вообще вся эта история, в конце концов? С размытым и смещенным началом, промежуточным то ли концом, то ли эпилогом, то ли эпитафией на первых строках... С весьма условной канвой повествования и, наверняка, без сколько-нибудь логичного окончания...

Впрочем, окончание то как раз будет зависеть от моего настроения. Жаль, конечно, если настроение будет неважным и все оборвется на полуслове... Но всегда есть возможность отредактировать что угодно, если не в жизни, то, хотя бы на бумаге. «Помахать немного кулаками после драки»... Впрочем, я опять ухожу в сторону... Так вот...)

Она приоткрыла глаза, сонно щурясь от яркого света, посмотрела на меня и улыбнулась, не убирая моей ладони со своей ступни... (Хотя, здесь, я, пожалуй немного приврал — руку я убрал сам, как только она приоткрыла глаза... На самом деле и немудрено приврать — прошло уже три недели и сейчас я сижу уже дома, в Москве и чувствую, что опять соскучился и надо бы собраться с силами и духом и то ли написать ей, то ли позвонить...

Опять все свалил в кучу и который раз ушел в сторону... Все как в жизни — сумбурно и нелогично...

Ладно, пока буду решать, что же мне сделать лучше сегодня вечером — написать ей сообщение или позвонить — пожалуй, вернусь на время в самолет и продолжу...)

...и улыбнулась... Пожелала доброго утра и еще раз улыбнулась...

(Опять открываю скобки — как раз по ходу рассказа и вспоминаются основные мелочи, которые и сформировали ее образ...

Совсем забыл написать об одной ее особенности — хотя, наверняка, пропустил еще массу деталей, но сейчас пока об этом — звук «р» она произносила мягко раскатисто, как-то по-детски, что ли, так, что слыша и слушая ее, накатывал какой-то необъяснимый приступ нежности... Впрочем, вполне может быть, что это было только мое восприятие ее, не более того...)

Не успел закрыть одни скобки, приходится открывать другие... Да, действительно, что ни говори, а все, как в жизни... так же сумбурно и нелогично...

(Вот и сейчас поговорил с ней по телефону и словно какой-то осадок остался. Все-таки никогда не стоит показывать женщинам насколько они нравятся — либо сядут на шею, либо потеряют интерес... Да, кстати, за то время, что знаком с ней уже раз пятнадцать пытался удалить номер ее телефона из памяти своего мобильного, чтобы даже, если сильно захочется, не было возможности первым набрать ее... Но так и не удалил... Может просто искал повода дописать рассказ? Черт его знает, может и так...
Впрочем, ладно, бог с ней, вернемся еще раз в самолет...)

Хотя, если уж начал сваливать все в кучу, то, даже эту нелогичность надо доводить до ее нелогического (или нелогичного?) конца... Это я к тому, что открывание и закрывание скобок, а, точнее, «лирические» отступления у меня, похоже, уже входят в привычку, а привычки тем и плохи, что от них сложно избавляться... Так вот...

(Я уже написал, что мы говорили о работе — я о своей... вкратце и в общих чертах. А она о своей... упоминала. Упоминала, что вообще работает, да, еще сделала несколько размытых мазков, чтобы дополнить отсутствовавшую картину. А в свете того, что о работе она почти не говорила, могла позволить себе дорогие поездки и вещи... в голову мою периодически вползали не очень красивые мысли относительно способов ее заработка, от которых я отмахивался обеими руками...В принципе, развивать тему смысла нет — все равно зайду в тупик, но мысль в голове уже появилась, черт бы ее побрал...)

Ладно... Теперь уже действительно пора вернуться в самолет, а то до Благовещенска такими темпами мы, похоже, просто не долетим.

...Да, судя по всему, такими темпами мы действительно никуда не долетим. Хотя... А, впрочем, куда нам спешить? Сколько еще отступлений и ремарок я успею сделать? Кто его знает?! Но, похоже, и вправду немало...

(Вчера — естественно, прошло еще несколько дней между последними абзацами — я таки стер ее номер из памяти телефона. Не выдержал и удалил после очередного разговора ни о чем, растянувшегося на полчаса, очередной, как мне показалось, игры в одни ворота... Моя беда — мнителен, каюсь... А, что прикажете чувствовать, когда, по сути, проводил ее до дома, приготовил с ней ужин, да еще, похоже, успел постирать с ней белье... Только вот беда — каждый оставался на своем конце Москвы... А может это и к лучшему? По крайней мере, есть возможность дописать то, что начал до конца, уже в спокойной обстановке без лишней мнительности. А если она и не позвонит первой, что видите ли выше ее условных принципов, то адрес я все равно знаю... Ну, хотя бы брошу в почтовый ящик готовый рассказ... если ничего другого больше не останется...)

Так вот... Самолет проснулся. В иллюминаторе яркой тонкой полосой на горизонте забрезжил рассвет... (Ну, слава богу, вроде бы и дело пошло — сам не заметил, как оказался в очередной раз в самолете. Что ни говори, а и в радикальных мерах есть свои плюсы...) Она, все еще в каком-то сомнамбулическом состоянии, приняла с кресле горизонтальное положение, как-то медленно и неуверенно хлопая ресницами. Официантки... в смысле стюардессы (черт бы побрал эту бесконечную череду бизнес поездок и ресторанов за казенный счет в каждом городе!) подали завтрак, затем чай, затем... нет, похоже, больше ничего уже не было — затем они просто убрали остатки завтраков и пластиковую посуду...

Мы все это время хохотали над какой-то ерундой и весело перемигивались с набитыми ртами...

Она уже несколько лет жила в Москве и сейчас летела в гости к родителям. В первый, похоже, раз за последние года три-четыре.

Она опять принялась рассказывать о чем-то нейтрально веселом, все так же периодически ненавязчиво касаясь моего предплечья... (нет, чувствую, что сейчас загнул с предплечьем... на этот раз — это уже перебор).

Неожиданно все внутренности самолета окрасились призрачным ярко-оранжевым светом восходящего солнца. Мы схватили фотоаппараты и прилипли к иллюминаторам.

(Как тут описать эмоции при виде такой красоты? Проще, думаю, пропустить лишнее описание, чтобы, не дай бог, не сфальшивить...)

Постепенно самолет пошел на посадку, и я уже начал жалеть, что и у этого путешествия есть свои границы...

На мои нейтральные вопросы она давала развернутые ответы о тех местах, где мы пролетали, о Благовещенске, какие-то уклончивые сведения о себе и о своем прошлом...

(Нет, чувствую, что здесь уже не выжму из себя ничего стоящего... Самолетные темы, судя по всему, себя действительно исчерпали... Разве что ретроспективой вспомню еще несколько деталей, да сделаю по привычке пару лирических отступлений... Пора уже и вправду приземляться...

А как бы хотелось, черт возьми нагородить здесь еще столько, чтобы глаза полезли на лоб и волосы встали дыбом... Ну, например, что шасси не раскрылись и мы в критическом состоянии еще часа два... нет, лучше три... кружили над аэропортом, а пилот бы все так же безуспешно жал на кнопку «Enter» открытия шасси или на что он там обычно жмет... И за это время произошло бы еще бог знает сколько мелких и крупных событий...

Но ничего этого не было... А жаль... Все же интересно было бы понаблюдать за обделавшейся серо-бурой массой, суетившейся в салоне...)

Самолет благополучно приземлился. Я помог Ольге донести ее сумки, дождался с ней выдачи багажа, помог... (Да, ладно, что уж там — «помог»... Так и тащил весь ее багаж, все 4 сумки на себе вплоть до стоянки такси. Благо было до нее идти всего ничего...)

Я хотел было предложить ей доехать на такси, но ее уже встречал знакомый ее шапочного знакомого, так что мы вполне благополучно добрались до города, точнее, до городского вокзала на его машине...

(Ну, вот, наконец, мы и подошли к новой стадии наших отношений, если можно всего пару встреч назвать отношениями...)

У здания вокзала мы выгрузились, увешанные сумками — она, с одним портмоне, на лямке через плечо и я, увешанный пятью сумками, включая свою собственную, не такую, кстати, и легкую, надо отдать мне должное — набрал, бог знает зачем, с собой книг, к половине из которых даже не притронулся...

Вот здесь и начались новые нестыковки... Поначалу я так и не понял зачем же мы все-таки ехали к вокзалу. Попросить высадить меня у гостиницы было как-то неудобно, спешить было тоже некуда, поэтому совершенно спокойно я следовал за собственной кривой-наклонной, которая на этот раз вывела меня на вокзал Благовещенска.

Оказалось, что ехать Ольге надо было еще дальше — на самый край Амурской области, да и сам поезд отправлялся только ближе к вечеру, часов через восемь. Так вот мы и стояли, смотря друг на друга в недоумении. Она — удивляясь, что я этого до сих пор не понял и я, не понимая, когда же должен был все это понять, если до того момента от нее не последовало ни одного внятного объяснения.

Женщины... Как ни странно, даже лушие представители этого племени страдают подчас полным отсутствием логики...Какая уж тут дискриминация?.. И где уж тут «people must take care of women...»? Вот тебе и слабый пол... вьющий веревки изо всего, что попадается под руку... И как логическое завершение напрашивается банальный вывод — на кой черт вообще что-то с ними планировать? Не говоря уже о том, чтобы жениться... Каждый день, да, что уж там — каждую минуту...

Впрочем, зачем о грустном... но, ей богу, как только подумаешь о том, что в собственной квартире, заходя в туалет, придется закрывать дверь на шпингалет и полную невозможность вскочить с унитаза в самое неподходящее мгновение, услышав, что наши, например, забили шайбу в чужие ворота, желая увидеть это своими глазами... вскочить и выбежать, естественно, со спущенными штанами... Не говоря о том, чтобы просто голым ходить по дому... Нет, становится просто не по себе... Ведь знаю же обо всех неудобствах, но все равно каждый раз добровольно сую голову в петлю. А так ведь когда-нибудь можно и допрыгаться...

...Только на вокзале я понял, что значила ее одинокая фраза безо всякого контекста: «я свободна сегодня до пяти часов...»

(Что там пишут в таких случаях? «Я вдохнул полные легкие и выпалил...»)

Я вдохнул полные легкие воздуха и поднял все сумки:

— Поехали...

— Куда?

— Как куда? В гостиницу, конечно.

— Зачем?

— Ну, не будем же мы здесь восемь часов дожидаться поезда, когда у меня забронирован двухместный номер в отеле?

......................................

Окончание

Интересное предложение снять офис в бц Нагатинский у метро Коломенская интересные предложения

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com