Ей горя мало...
Не понимает... Ей горя мало,
Что ей устои твои, привычки?
...Это она тебя называла
Именем звучным и необычным.
Нежно агукала над тобою,
Славной, беспомощной, несмышлёной.
Душу пропитывала любовью,
Жизнь коротая в ночах бессонных.
Как выделялась среди детишек
Музыкой имени ты, Иветта...
Самой весёлой была малышкой.
Кадры мелькали: за летом лето.
...Из-под халата видна сорочка,
Пряди седые висят небрежно.
Ходит одна и всегда бормочет
Что-то...
Осмысленный взгляд всё реже.
Ты не стерпела и отчитала,
Прямо на улице, при соседях...
Не понимает.
Ей горя мало.
Собственный финиш — кому он ведом?
Но, в просветленья часы, с подружкой
Горько и слёзно она делилась:
— Я никому не нужна... Старушка...
Просто живу...
Нет. Не кара.
Милость...
Ты хотел такую дочку
На прощанье — что добавишь?
Подставляй под смайлик щёчку.
Ты хотел такую дочку
Или...
Что там — вышла замуж...
Откликается порою.
Вот вчера: прислала фото.
С ней на снимке рядом кто-то.
Мальчик. Он её не стоит...
Взгляд её... Не безразличен —
Умудрён, я бы сказала.
Юность с чудными глазами.
Недосказанная притча.
Ты... Ну, да. Спокойной ночки.
Завтра трудный день. Удачи.
Ты мечтал прожить иначе,
Ты хотел такую дочку...
Отдыхай. Я понимаю:
Стонет боль в тебе немая.
В унисон с тобой тоскую:
Ты хотел — жену такую...
Не тот гобелен
Подруги?
Семьи, дети...
Бабы!
Что удивляться: по уму!
Она устроиться могла бы
Куда роскошней. Но к чему
Лепить, года теряя, соты?
А чем непыльный метод плох?
...Торшер — старинная работа.
Диван податлив. Томный вздох...
Пружинит тело... Снова тонет
В велюре сладко...
Ночь. Луна.
К утру — желанья на ладони,
В купюрно-матовых тонах.
Всем естеством порочным — самка,
Чем вызывающе горда,
На обывательские рамки
Плевала в юные года
И о сомнениях забыла.
Что толку жить под прессом норм?!
Её магическая сила
В безукоризненности форм,
В незримом внутреннем изъяне...
Пьянит стихия-карнавал.
Чужие мягкие диваны,
Привычным ставший ритуал
По полной выкладке отдачи.
Невозмутимость поутру.
«Шаблоны» высмеяв подруг,
Она не мыслит жизнь иначе.
Прошли года-аттракционы.
Корявы стали зеркала.
Зачем на том аукционе
Не тело — душу продала?
Что ненатруженные руки?
Хандра, морщины. Седина.
Подруги?
Семьи. Дети. Внуки.
Она забыта и — одна.
Воспоминанья?
Тусклы.
Накипь.
Не тот был соткан гобелен...
Под креслом — стоптанные тапки.
Лекарства, горкой, на столе.
Перелётное
Ты в одной из перелётных диких стай.
Здесь для отдыха не место. Пролетай.
На таких, как ты, сезон сейчас: отстрел.
Мне самой, признаться, гогот надоел...
Для домашних недостаточно кормов.
Да и климат в акватории суров.
Зимовать лети. Но только не ко мне.
И сюда не возвращайся по весне.
Патефон
Он замолчал. Любовь сквозная
Прошла навылет?
Соль тоски...
Зря говорят, что слов не знают
Красивых наши мужики!
Недоливают, мол, елея,
С такими пресны рядом дни...
...Когда «нескладно» лгут они,
С чего же дамы сладко млеют?
Слова... Какие фразы он
Слагал с томительной грустинкой!..
Финал. Закончена пластинка.
Или испорчен патефон.
Она любила Амаретто...
Как она светилась! Бабье лето...
А теперь мерцает еле-еле.
Пикники любила, Амаретто...
...Третий год прикована к постели.
Жизнь брала — в две пригоршни!
Судила.
И в прямом, и в переносном смысле.
...Гонг судьбы. И — всё. Она кадилом
Тлеет.
Календарь бесстрастен. Числа
На табло листает электронно...
Кто подобной доли не боится?
Неподъемна трубка телефона.
В памяти всплывают чьи-то лица...
Бывшие фанфары и подножки
В прошлом, за ненадобностью, где-то.
В ящике стола серёжки, брошки,
Недопит любимый Амаретто...
Привкус сезона
Проживало сбежавшее Счастье
Там, где всё и на ощупь знакомо...
...Почему тороплюсь я из дома,
А назад не спешу возвращаться?
Синеву собираю в ладони,
Охраняет её куст терновый.
Грустно. Тихо. Слегка комарово.
Терпки ягоды. Привкус сезона.
Что глядеть в облака-дирижабли,
Если прошлое брошено на кон?
Для кого-то семья, это — Якорь.
Для кого-то — крючок. Прямо в жабрах.
Абрикос
Осенний костёр жгли. Под старым большим абрикосом.
Старательно вилами мусор в огне ворошили.
Над пламенем корчились ветви, крича безголосо...
Весёлые искры вздымались сквозь крону к вершине.
Стоит абрикос у тропинки. Обуглена кожа.
Видна и невидима боль безучастным прохожим.
До листьев седых выживал и в жару, и в морозы...
Камедь янтарём на стволе запеклась, будто слёзы.
Путник
В сапогах, перепачканных глиной,
Руки-плети, дыханье — в комок,
Путник шёл в направленье вершины.
Но достичь её всё же — не мог.
Силы таяли. Жёстко-упрямо,
Продвигался он к цели. Но вдруг
На последнем препятствии самом
Поскользнулся... Движение рук
Резким взмахом в поблекшее небо...
Горы слышали сдавленный крик.
...О вершину, где так он и не был,
Чиркнул солнца закатного блик...
Мой венец вины
Рядом гроза.
А тут пыли слой.
Можно — нельзя,
Всё уже сплелось.
Молний отсвет.
В землю ночь впилась.
Вызрело «нет»,
Не твоя в нём власть.
Щелью меж туч
Кошкин глаз луны.
Горек, колюч
Мой венец вины.
Молний шальных
Синусоиды.
Болью поддых,
Истероидно,
Дрожью внутри —
Осознание.
Жизнь на пари.
На заклание.
Отрастёт трава...
В год-сезон дождей заливало луг.
Позже выросли там репейники.
Слёз, прошу, не лей запоздалых, друг.
Не сироты мы. Не отшельники.
Отрастёт трава через год-другой —
Не в огне была. Что для нас — ухаб?
Береги слова. Почему — изгой?!
Не случилась бы только
засуха...
1 2
Лирика — Венок сонетов
Юмор
