Несмотря на то, что уже заметно стемнело, в большинстве домов Колобродинска свет не горел, а там, где горел, словно по команде, выключался. Ничего удивительного в этом не было: все жители собирались в местный ДК на встречу с инопланетянами.
Николай с супругой Ниной вышел из подъезда и увидел впереди две тёмные фигуры, в одной из которых без труда признал своего соседа.
— Федь, — крикнул он, — в ДК, что ли?
— А то куда же! — отозвался тот. — Догоняйте!
Дальше соседи двинулись вместе, совершив в своих рядах перегруппировку: впереди жёны, сразу же принявшиеся обсуждать, как по-дурацки вчера была одета Тамарка из второго подъезда, сзади мужчины, беседующие на главную тему.
— Слушай, я тут три дня не в форме был, — признался Николай, — зарплату неожиданно дали. Так я так и не понял, а почему это они именно у нас выступать будут? И вообще, когда они прилетели-то?
— Они не только у нас — они во всех населённых пунктах Земли одновременно пресс-конференцию проводят. Их у нас, оказывается, видимо-невидимо. Они на Земле уже не одно столетие находятся. Всё это время за нами наблюдали, а теперь решили открыться.
— Ишь ты, не одно столетие! А где же они всё это время прятались?
— Да не прятались они, а между нас жили! Они любую внешность принимать могут, вот и приняли — от нас не отличишь! Да вот, Петьку же Огаркова знаешь? Инопланетянин оказался!
— Во даёт! — изумился Николай, но тут же что-то припомнил, и лицо его просветлело. — А-а! А я-то смотрю, мужик, вроде бы, здоровый, а после второго стакана с ним чёрт-те что творится начинает: зелёный какой-то становится и из головы что-то вылезает — не то рога, не то гребень какой-то. А я ведь из-за этого чуть было пить не бросил: думал, это у меня глюки начались. А он, зараза, оказывается...
Николай замолчал.
Руководство города к мероприятию отнеслось с необычной для него расторопностью: в фойе и на улицу были выведены громкоговорители, дабы те, кому не хватит места в зале, тоже могли бы наблюдать за ходом беседы. Обе наши супружеские четы проблемой мест в зале обеспокоены не были: сообщалось, что будут действительны билеты, купленные на несостоявшийся концерт Николая Баскова, а у них такие билеты были.
В фойе продавали пиво, и Николай, воспользовавшись тем, что его жене и федькиной Татьяне снова попалась на глаза Тамарка, одетая, судя по их реакции, уже по-другому, с помощью двух бутылок несколько нейтрализовал последствия необдуманных действий своего руководства, вовремя выдавшего зарплату. Только он успел их выпить и совершить обратный процесс, прозвенел первый звонок, и народ стал проходить в зал.
Сцена была торжественно оформлена. Стоял длинный стол для президиума, покрытый традиционной красной скатертью, трибуна, к которой был пришпилен полуватман с надписью «Добро пожаловать, господа Пришельцы!»; вверху висел транспарант «Мы вас давно ждали»!
Люди в зале неторопливо рассаживались, а в президиуме появился мэр.
— А этот тоже, что ли, инопланетянин? — спросил Николай у Фёдора.
Реплика была услышана в зале, и тут же началась оживлённая дискуссия: инопланетянин мэр или нет. Большинство решило, что нет: они были уверены, что инопланетянин смог бы навести в городе порядок.
Зал постепенно наполнился, заполнялись и места в президиуме. Там появлялись известные в городе люди: главврач, директор музыкальной школы, передовики производства, ветераны войны и труда. Коротая время до начала, колобродинцы бурно обсуждали очередного появившегося: он? или нет? сейчас-то по-нашему выглядит, а потом, поди, свой облик примет?
Наконец, прозвенел третий звонок, и к трибуне вышел мэр.
— Дорогие земляки! — начал он. — Сегодня знаменательный день: мы узнали, что не одиноки во Вселенной! Человечество издавна верило в этот день и непроизвольно готовилось к нему, чтобы не ударить в грязь лицом перед представителями инопланетного разума! С какими же показателями подошёл к этому событию наш город в частности и весь район в целом?
Мэр говорил минут сорок, жители покорно и без возмущения слушали: они понимали, что в мероприятиях такого уровня без официальных речей не обойтись.
— На основании всего сказанного, — закончил своё выступление мэр, — можно утверждать, что колобродинцы имеют право гордо и с достоинством смотреть в глаза собратьям по разуму!
Раздались жидкие хлопки. Мэр остался у трибуны, и все понимали, что сейчас-то и начнётся главное.
— А сейчас разрешите пригласить сюда, к этой трибуне, нашего дорогого гостя... — он заглянул в бумажку, — Акхлакбрдтверта Щкрохта!
Мэр, подавая пример, начал аплодировать, глядя за кулисы, и зал поддержал его овацией. Из кулис появился Петька Огарков, и колобродинцы разочарованно загудели, а кто-то даже свистнул.
Но Петька не обманул их ожиданий.
— Дорогие жители Земли! — сказал он, подойдя к трибуне. — Двадцать лет я жил среди вас в этом облике, позвольте же, наконец, предстать пред вами в своём настоящем виде!
И без всяких видимых усилий превратился в какой-то гибрид аллигатора, пчелы и бегемота; в мелких дозах наблюдалось сходство и с другими земными животными. В зале раздался возглас, в котором слились восхищение и ужас.
— Я же говорю! — нервно крикнул Николай. — А он, зараза...
Выждав, пока все успокоятся, Акхлакбрдтверт Щкрохт продолжил:
— Мы прилетели к вам с планеты Сворчст из созвездия, которое вы называете Альфа Центавра. Позвольте сразу же перейти к сути и рассказать вам о том, что вас, конечно же, больше всего интересует!
И он начал свой рассказ, в котором указал координаты планеты и обрисовал уровень их цивилизации, а также общее положение дел в Альфа Центавра.
Поначалу в зале стояла мёртвая тишина, но потом постепенно стал нарастать недовольный гул. Мэр нахмурился и постучал по столу карандашом, но гул не стихал, а, наоборот, всё усиливался. Наконец, он достиг такой степени, что Щкрохт был вынужден прерваться. Причину общего недовольства озвучил Иван Лоскутников.
— Слышь, Петька ... то есть, этот... гражданин Пришелец! Ну, чего ты нам про своего Кентавра талдычишь? Ты же обещал про то, что нам интересно! Вот и давай!
С минуту Пришелец стоял в растерянности, затем что-то сообразил.
— Действительно! — сказал он. — Давайте так: вы мне задавайте вопросы, а я на них отвечу.
— Вот так-то лучше! — заявил Иван Лоскутников под теперь уже одобрительный гул зала. — Ты нам, гражданин Пришелец, на самый главный вопрос ответь: почему это у нас продукты всё время дорожают?
Пришелец из зелёного сделался красного цвета, что, очевидно, у них, на Альфа Центавра, означало крайнюю степень растерянности. Он явно не понимал, как ему дальше себя вести, но тут ему на выручку бросился мэр.
— А ну, давайте не отвлекаться! — властно сказал он. — Задавайте вопросы по сути. Чего это вы решили у гражданина (он заглянул в бумажку) Акхлакбрдтверта Щкрохта про наши цены спрашивать?
— А у кого спрашивать? — послышался крик из зала. — У тебя что ли? Так у тебя мы об этом четвёртый год спрашиваем — и всё без толку!
Мэр открыл, было, рот, но тут же закрыл и сел на место, благоразумно решив больше ни во что не вмешиваться. «Пусть Пришельцы сами выкручиваются, — подумал он. — А то тут с ними последних голосов лишишься»!
— Я ведь как полагаю, — рассудительно продолжал Иван, — это ж не мы к вам, а вы к нам прилетели, да ещё Бог знает когда! Значит, ваш уровень развития намного выше! Вот и ответьте, что это за ерунда у нас тут с ценами творится? Ведь вчера ещё бутылка водки стоила сто рублей, а сегодня уже — сто двадцать пять!
— Это «На берёзовых бруньках»! — снова крикнули из зала. — А «Пять озёр» — вообще сто тридцать!
— Вот видишь, гражданин Пришелец, сто тридцать! Это что, дело, что ли? Вот, к примеру, у вас на Кентавре «Пять озёр» сколько стоят? Я имею в виду, пол-литра?
— Да чего вы всё про водку! — раздался женский голос. — Пусть скажет, почему за отопление такие деньги сдирают? А в квартире всё равно холодно!
— Зарплату когда дадут? Автобазе дали, всем бюджетникам дали, а нам когда?
С места поднялся Егор Фомин и, перекрывая всех, проревел:
— Вот я работаю токарем, да? Получаю меньше девяти тысяч, да? А бабы в конторе сидят, бумажки с места на место перекладывают — у них пятнадцать! Это что, правильно?
— А почему он ничего не записывает? — озабоченно сказал жене Николай. — Или у них память такая, что сразу всё запоминают?
А из зала неслось:
— Детей чем школе кормят — ужас! Куда санэпидемстанция смотрит?
— А проезд в автобусе? Да я за такие деньги всех на плечах отнесу, куда скажут!
Пришелец давно уже из красного сделался фиолетовым, а что это означает на Кентавре, это вам даже я, автор, не скажу — не знаю.
Наконец, немного придя в себя, он приблизился к микрофону. В зале мгновенно наступила тишина.
— Уважаемые земляне, — с трудом и тщательно подбирая слова, выговорил он, — по всем этим вопросам вам следует обратиться к вашему, земному правительству. Оно, конечно, сможет дать вам ответ, а мы ведь у вас приезжие...
Раздался свист и возмущённые крики:
— А какого лешего вы тут у нас не одну сотню лет делали? Что, за всё это время разобраться не смогли?
— Вот что, Петька, — решительно сказал Иван Лоскутников, — раз вы ни хрена в этом не понимаете, то и сидели бы у себя на Кентавре, а к нам не совались!... Пошли, ребята, отсюда, — обратился он к залу. — И эти ничего не знают!
Затем снова повернулся к вконец уничтоженному Пришельцу и презрительно сказал:
— Э-эх, а мы-то, когда сюда шли, ещё думали кого-нибудь из вас мэром своим выбрать вместо нашего! А вы...
Он безнадёжно махнул рукой и стал пробираться к выходу. Все в зале тоже поднимались и уходили, бурно обсуждая между собой происшедшее. Стоял общий гул, и единственное, что можно было разобрать, это возглас «Тьфу!», доносившийся то одной, то от другой группы людей.
Наутро на многих домах Колобродинска появились надписи: «Кентавры, убирайтесь домой»! Судя по новостным программам телевидения, то же самое происходило и во всей России.
