ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михаил АКИМОВ


МОЙ ДРУГ ВАЛЕНТИН ПОНОМАРЕВ, ГЕНИЙ

ВТОРАЯ ФУНКЦИЯ

— Вот, — сказал Валентин, с гордостью демонстрируя мне своё очередное изобретение, — догадываешься, что это такое?

— Ну ты, Валька, даёшь! — всерьёз обиделся я. — По-твоему, если я искусствовед, то я в жизни никогда самогонного аппарата не видел?

— Чего-чего? — растерялся он. — Почему — самогонного аппарата?

Я перестал обижаться и начал злиться.

— Профессора из себя изображаешь? — язвительно спросил я. — Экзамен решил устроить? Ну, хорошо, получай. Вот это, — я показал на довольно вместительную, литров на пять, кастрюлю, — ёмкость для браги; вот это — нагревательный элемент для её кипячения; вот по этой трубке из ёмкости выходят пары спирта, в этом кондиционере они охлаждаются, и вот отсюда поступает готовый продукт, — я опытным глазом окинул всю конструкцию и со знанием дела добавил: — Градусов семьдесят.

Валентин почесал затылок, осмысливая всё, сказанное мной.

— Верно, — признал он, — эту штуку можно использовать и как самогонный аппарат. Но вообще-то я сделал прибор для экспериментов с параллельными реальностями. Знаешь, — тут он оживился, — когда всё закончу, я его разбирать не буду, только электронику отключу и стану использовать вторую функцию. В самом деле, это ж какая экономия! А то на одни пьянки по поводу твоего очередного приезда сколько денег уходит! А вообще ты молодец: умеешь увидеть в приборе многофункциональность. Мы с тобой могли бы составить неплохую команду. Я-то изобрёл простой аппарат для перемещения в параллельные реальности, а ты копнул глубже — и пожалуйста! Вон, оказывается, что ещё с ним можно делать!

— Чего ты тут плетёшь про параллельные реальности? — не понял я.

— Слушай, идея такая: помимо очевидной реальности, которая всеми воспринимается как единственная, есть ещё реальности неосуществлённые, которые возникают каждый раз, когда кто-либо из людей решает очередную дилемму в пользу какого-то одного варианта. Не понял? Сейчас поясню. Скажи, у тебя в жизни были события, которые поменяли её запланированный ход?

— Естественно,— согласился я, — ну вот, хотя бы... да ты знаешь, мы же с тобой вместе учились... до восьмого класса я, как и ты, увлекался физикой и математикой. И вот однажды, в середине восьмого, в январе, в сорокоградусный мороз, на перемене я открыл окно в классе — не из желания напакостить, а просто так, не подумав...

— Помню, — кивнул Валентин, — за перемену всё выстыло, холодища была — ужас! Вера Сергеевна стала допытываться, кто это сделал, и ты признался.

— Вот-вот, она разозлилась, выгнала меня с урока и целый месяц на свои уроки не пускала. Я слонялся в вестибюле, а там у нас висели репродукции разных картин: ну там, Васнецов, Айвазовский, Левитан, Шишкин... Я каждый день на них смотрел, и они всё больше мне нравились. Ну, и я всерьёз увлёкся живописью, а к точным наукам совсем охладел. А до этого, помнишь, на олимпиадах призовые места занимал...

— Достаточно, — поднял руку Валька, — сейчас на этом примере я тебе всё и поясню. Буду говорить не научным языком, а популярным, чтобы даже ты понял. Так вот, грубо говоря, реальность — это сгусток энергии, который складывается из суммы энергий каждого из живущих на Земле людей. Имеются в виду энергии, затрачиваемые людьми на совершение каких-либо конкретных действий. Это — прочная, что называется, основательная реальность. Но, помимо неё, есть и неосуществленные реальности, которые поддерживаются энергией не поступков, а мыслей. Допустим, ты обдумывал какой-то вариант, а осуществлять его не стал.Но, тем не менее, энергию на это затратил и, значит, создал ещё параллельную реальность. Конечно, она не такая устойчивая, как основная, но всё-таки существует. Короче говоря, есть и такая реальность, где ты не открыл окно, тебя не выгнали из класса, ты не увлёкся живописью, мы поступили с тобой в один институт, ну, и так далее.

— Ну, ты загнул! — расхохотался я. — На Земле пять миллиардов человек, ежедневно каждый из них сталкивается не с одной дилеммой, а с несколькими. Это ж сколько реальностей, по-твоему, существует? Ну, понял, понял... Ты скажешь, что Вселенная бесконечна и безгранична, и все реальности в ней запросто умещаются. А вот такой случай: сегодня, перед тем, как поехать к тебе, я хотел выпить кружку пива, но потом передумал. Так что, есть такая реальность, где я её выпил?

— Есть, — сказал Валентин, — Точнее, была. На её создание ты затратил ничтожное количество энергии — так, вскользь подумал, — и сейчас она, конечно, распалась. Но существуют более устойчивые альтернативные реальности, и в одной из них я решил побывать. А тебе предлагаю отправиться со мной.

— Знаешь, — осторожно сказал я, — ты мне сначала объясни механизм перемещения, а там уж я подумаю...

— Идёт, — согласился он. — Значит, так: все эти реальности — и основные, и альтернативные — тесно переплетены между собой во времени. Чтобы отделить их друг от друга, и нужен этот аппарат, который я назвал РНВ: Реализатор Неосуществлённых Вариантов. В эту... — он усмехнулся, —... кастрюлю при помощи компрессора я закачиваю под большим давлением определённый отрезок времени, затем нагреваю. Основная реальность устойчива и влиянию температуры не поддаётся; альтернативная же превращается в пар, проходит по трубке, охлаждается в кондиционере и выходит наружу в своём обычном состоянии. Потом постепенно заполняет комнату, обволакивает присутствующих в комнате людей и таким образом становится для них основной.

— И как далеко она распространяется? — спросил я. — Мы твоих соседей за собой не утащим?

— Исключено, — твёрдо заявил мой друг, — видишь, как я тщательно замазал все окна и двери. Герметичность абсолютная: за пределы этой комнаты альтернативная реальность не проникнет.

— Вон оно что, — сказал я, — а я-то сначала подумал, что ты самогонку гнать собрался, ну, и законопатился, чтобы соседи не разнюхали. Только что-то я никакого смысла в этом перемещении не вижу: раз мы не можем выйти за пределы комнаты, так какая нам разница, в какой реальности мы находимся?

— Да нет же, — терпеливо объяснял Валентин, — как только мы перенесёмся в другую реальность, можно открывать двери, идти, куда хочешь: она ведь там повсюду такая же точно.

— Хорошо, последний вопрос... но самый главный: как мы вернёмся обратно?

— А это вообще просто, — махнул он рукой, — по моим расчётам, поле даже самой стабильной из неустойчивых реальностей может существовать два, максимум два с половиной часа. Затем оно распадается, и мы автоматически возвращаемся назад. Ну, так как, ты со мной?

— Нет, Валька, это ты со мной. Я как раз припомнил одну классную альтернативную реальность. Месяца три назад я был в командировке во Владимире, жил в гостинице, а там в соседней комнате были такие девчонки! Они меня пригласили в гости, причём, недвусмысленно намекали, для чего; я пошёл в магазин — ну там, вина, конфет, — и встретил Петьку Егорова. Тот затащил меня к себе в гости, я у него и заночевал, а когда утром пришёл в гостиницу, они уже уезжали и на этот раз без намёков сказали, что я придурок. Я с ними полностью согласен. Так что, давай мотанём туда, ни в какой магазин не пойдём, а сразу...

— Не получится, — покачал головой Валентин, — слишком слабая реальность. Не хватит мощности нагревателя. Чтобы выпарить такую реальность, нужно киловатта четыре, а у меня здесь всего киловатт.

— Ничего себе — слабая! — не согласился я. — Знаешь, как я потом об этом случае жалел! Энергии затратил — любая атомная электростанция позавидует!

— Говорю тебе — не получится. Кроме того, когда выпариваешь такую слабую реальность, вместе с ней выпаривается ещё три-четыре равноценных. Значит, нужен ещё сепаратор, чтобы отделить их друг от друга. Нет, на первый раз нужна очень мощная альтернативная реальность, такая, чтобы была создана не одним человеком, а миллионами. И такая реальность есть!

— Что ты имеешь в виду?

Валентин перестал расхаживать по комнате, уселся в кресло, закурил, пустил дым к потолку и спросил:

— Что ты помнишь про 1980 год?

— Про восьмидесятый? — переспросил я. — Ну, Высоцкий умер, Леннона убили... ещё Олимпиада в Москве была...

— Вот! А помнишь, как в народе по поводу этой Олимпиады шутили? Забыл? Говорили так: назначенный на восьмидесятый год коммунизм в последний момент был заменён Олимпийскими играми. Цитирую слова Хрущёва, сказанные им на 22 съезде КПСС, — он поднял с полу тоненькую брошюрку, полистал и стал читать вслух: «Пройдут годы, минуют столетия, но никогда благодарное человечество не забудет октябрь 1961 года, съезд нашей партии, на котором в обстановке величайшего единодушия принята Программа КПСС — Программа строительства коммунизма». И ещё: «...К 1980 году в нашей стране будет в основном построено коммунистическое общество... Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»! Вот то, что нам надо. Вот это уж реальность, так реальность! Представляешь, сколько миллионов людей искренне верили в эту идею на протяжении многих лет! А некоторые и сейчас ещё верят. Значит, сумма энергии здесь просто колоссальна. В общем, если я при таком раскладе не смогу этот самый коммунизм выпарить — грош мне цена!

Честно говоря, валькина идея меня не вдохновила. По этому поводу у меня были определённые опасения, которые я не преминул ему высказать:

— Слушай, а если там что-то вроде военного коммунизма — был же такой в двадцатые годы. Ну там, талоны всякие, карточки, а у нас ничего этого нет.

— Нет, ты всё-таки редкая балда! — раскипятился Валька. — Ты пойми, на самом деле коммунизм никто не строил, он существовал лишь в мечтах, а в мечтах может быть построено только идеальное общество. Ну, откуда в идеальном обществе карточки? Короче, предлагаю так: сейчас по-быстренькому выпиваем за твой приезд — и вперёд, к сверкающим вершинам коммунизма! Беги в магазин.

Но я по-прежнему не решался: появляться в коммунизме в пьяном виде не хотелось тем более. Я отрицательно помотал головой, но Валентин понял это по-своему:

— Вот это правильно! Можешь мыслить, когда захочешь. Действительно, чего зря деньги тратить? Прибываем на место и там берём всё задаром!

Ну, как устоять перед таким напором? Кивком головы я выразил своё согласие, и обрадованный Валька бросился к аппарату РНВ и стал быстро что-то набирать на клавиатуре, напевая «Марш коммунистических бригад»:

— Сегодня мы не на параде,

Мы к коммунизму на пути!...

Затем он снова уселся в кресло и сказал:

— Придётся подождать, всё-таки нагреватель маломощный, надо было посильнее поставить.

— Валька, — выразил я своё очередное опасение, — а что, если сразу по прибытии нас там КГБ... того... и в подвал, а?

— Ерунда, — отмахнулся он, — ну, в худшем случае посидим пару часиков в подвале. Расстрелять нас за это время не расстреляют — не тридцатые годы — ну, если вот только допросят с пристрастием...

— Вот спасибо! — возмутился я. — Я что — для этого к тебе в гости приехал?

— Да не переживай ты! Я же сказал: это в худшем случае. Может быть, всё ещё и обойдётся.

— Твоё «может быть» вселяет определённый оптимизм, — со вздохом заметил я. — Ладно, чего уж теперь. Может, хоть записочку на всякий случай оставим: «Если не вернёмся, просим считать нас коммунистами»?

— Хорошая мысль! — сказал Валька и тут же принялся писать.

Пока мы с ним так болтали, в комнате определённо что-то менялось. Визуально, правда, ничего заметить было нельзя, и вроде бы состав воздуха оставался тем же, а вот внутри (или в душе?) нарастала какая-то незнакомая волна. Полный нехороших предчувствий, но с равнодушием обречённого, я ожидал, чем всё это закончится. Наконец, Валентин взглянул на приборы и, одобрительно хмыкнув, встал с кресла и торжественно провозгласил:

— Добро пожаловать в коммунизм!

Сгорая от любопытства и нетерпения, мы вышли из квартиры, спустились по лестнице и оказались на улице Москвы. В том, что мы в другой реальности, никаких сомнений не было: нигде ни одной «не нашей» рекламы, на многих домах красные флаги, по мостовой мчались сплошь отечественные автомобили.

— Получилось! — радостно выдохнул Валька. — Старик, скажи, ну разве я не гений?

— Ох, Валька, — опасливо проговорил я, — не нравится мне что-то: посмотри, народу-то на улице почти совсем нет.

— Да брось ты! Люди на работе, с энтузиазмом продолжают достраивать светлое коммунистическое общество, — тут он ткнул меня кулаком в бок и показал рукой куда-то вперёд: — А вон и магазин! Давай зайдём, и сразу всё станет ясно.

Мы прибавили шагу — ведь на самом деле интересно! По виду это был типичный магазин восьмидесятых годов из нашей реальности: с обсыпавшейся местами штукатуркой на фасаде, полуобвалившимися ступеньками небольшого крыльца, старой вывеской. Внутри всё тоже было очень похоже на привычный магазин самообслуживания: стоящие длинными рядами лотки с продуктами и... И на этом сходство заканчивалось, и начинались радикальные различия. Во-первых, в магазине было неправдоподобно мало народу: всего две старушки, которые придирчиво отбирали продукты, лежащие на полках и складывали их в хозяйственные сумки. Во-вторых, нигде не было видно касс и продавцов, только в глубине стояла женщина в форменной одежде, которая, по-видимому, наблюдала за порядком в зале. В-третьих...

— Смотри, — возбуждённо прошептал Валентин, — нигде ни одного ценника не видно. Точно, коммунизм!  Ладно,торопиться не будем, давай сначала за бабулей понаблюдаем.

Долго наблюдать не пришлось. Бабуля, набрав продуктов, пошла прямо к выходу из магазина и скрылась за дверью.

— Ух, ты! — сказал Валька. — Здорово! Пойдём, посмотрим, чем при коммунизме народ кормят и поят.

— Слушай, Валька, не нравится мне всё это, — прошептал я. — Женщина, которая вон там стояла, смотрела на нас как-то подозрительно, а потом в подсобку ушла. Я и думаю: а вдруг звонить кому-то пошла? Давай пойдём-ка отсюда!

— Да перестань ты! — Валентин с интересом рассматривал прилавки. — Выбор, конечно, не весьма, но, в принципе, всё есть.

— Знаешь, что мне покоя не даёт? Врезалось мне в память одно слово из хрущёвской цитаты. Там так сказано: «...К 1980 году в нашей стране будет в основном построено коммунистическое общество...» Понимаешь: в основном. То есть, не совсем. Сердцем чую: есть здесь какой-то подвох!

— Ага, и водочка вполне приличная! — Валька явно меня не слушал. — Знаешь, а зачем нам всё это? Что мы, возьмём водки, закуски и пойдём пить в какой-то подъезд? Давай-ка лучше в какой-нибудь кафешке посидим. Раз здесь бесплатно, значит, и там тоже.

— Давай! — обрадовался я. (Лишь бы быстрее уйти отсюда).

Мы направились к выходу, но в этот момент входная дверь открылась, и в магазин вошла уже знакомая нам женщина в форменной одежде в сопровождении милиционера-сержанта.

— Вот эти! — сказала она.

— Попрошу документики, граждане! — сказал милиционер.

Чтобы выиграть время, мы для виду пошарили в карманах.

— Вы знаете, — заискивающе сказал Валентин, — а мы их, оказывается, дома забыли.

— Так, — зловеще произнёс сержант, — а почему не на работе?

— А у нас... это... выходной! — нашёлся я.

— Какой ещё выходной? — удивился он и, помолчав, решительно показал рукой на выход. — Попрошу, граждане, следовать за мной!

В милиции он сразу повёл нас в кабинет, на двери которого красовалась удручающая надпись: «Отдел по борьбе с тунеядством». За столом сидел капитан и что-то писал.

— Так что вот, товарищ капитан, — сказал сержант, — ещё двоих тунеядцев выловил. И откуда только такие берутся?

— Петров, — недовольно произнёс капитан, — ну что ты их каждый раз ко мне таскаешь? Ты что, первый день в милиции, сам не знаешь, что с ними делать? Где у тебя список? Давай читай.

Петров вытащил из кармана весьма потёртый листок и стал вслух читать что-то до боли знакомое:

— Песчаный карьер — 3 человека.

— Строительство жилого дома — 2 человека...

Капитан остановил его взмахом руки:

— Ну, вот туда их и отправь, раз им как раз двоих нужно, — и снова принялся писать, всем своим видом показывая, что вопрос решён окончательно и бесповоротно.

 

.................................................

Я с трудом перевернул тяжёлую тачку, высыпал песок в огромное корыто, и бетонщики тут же стали перемешивать его с цементом, крикнув мне, чтобы я шустрее поворачивался. Я погнал тачку обратно под погрузку. Как только я поставил её на нужное место, Валентин тяжёлой совковой лопатой принялся с энтузиазмом швырять в неё песок. Я вытер обильный пот: несколько минут можно было передохнуть.

— Да перестань ты расстраиваться! — мельком глянув на меня, сказал Валька, продолжая швырять песок. — Подумаешь, велика беда: ну, поработаем немного на коммунизм. А скоро эта реальность распадётся, снова вернёмся в свою.

— Да поскорей бы уж, — вздохнул я, — а то ведь третий месяц пошёл, а она всё не распадается.

— Старик, — недовольно сказал он, — я тебе сколько раз объяснял: ну, ошибся я немного в расчётах. Слишком уж крепкая реальность попалась! И то сказать: её двести миллионов человек создавали двадцать лет! Такая реальность так просто не рассыплется.

— Я вот, Валька, чего никак понять не могу, — сказал я. — Я же отлично помню, у коммунизма был лозунг: «От каждого по способности, каждому по потребности». Ну, насчёт потребностей согласен: здесь никакого надувательства нет, бери, чего хочешь и сколько хочешь. А вот насчёт способности... Они что, считают, что я способен эту проклятую тачку по восемь часов в день толкать? Да у меня через пять минут работы перед глазами круги плыть начинают! Вот пять минут я и должен работать.

— Не прибедняйся, — сказал он, — первый месяц, действительно, было трудно, а сейчас втянулись — и вроде бы ничего. Знаешь, я сегодня «Экран соревнования» смотрел: мы с тобой в передовиках! Бригадир сказал, что если темпов не снизим, на следующей неделе нам присвоят звание «Ударник коммунистического труда»!

Тут он осёкся, посмотрел на меня и поспешно успокоил:

— Правда, к этому времени нас здесь уже не будет, — и, увидев, что я молчу, стал продолжать: — Я вот что решил: как только вернёмся в нашу реальность, я первым делом свой аппарат с полной нагрузкой работать заставлю. И не по первой, а по второй функции! Уж он у меня попашет! Столько же, сколько мы здесь по его милости вкалываем! И никаких ему выходных! — добавил он, очевидно, вспомнив сержанта.

Я взял вторую лопату.

— Хватит болтать! — сказал я. — Работать надо, а то не видать нам звания ударников, как своих ушей!

«Что же мы такое собрали?» — «Вторая функция» — «Схватка с роботом»

Юмористические рассказыСтуденческие историиФантастикаМой друг Валентин Пономарёв, гений — Дело было в МешковеРассказы вне циклов

Крупная прозаРассказыСтатьиСтихотворноеКараоке от АкимоваВернисаж от Акимова

Об авторе. Содержание раздела. Контактная информация

Михаил Акимов. Фантастические рассказы. Электронная книга в формате PDF, размер zip-файла 1,6 Мб.

Загрузить!

Всего загрузок:

Театр для малышей, театр для малышей от года tim-tilim.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com