ИнтерЛит в мире.

ИнтерЛит в Европе


Электронные книги «ИнтерЛита»

Дом Берлиных — литературно-музыкальный салон

Республиканский научно-практический центр «Кардиология»

OZ.by — не только книжный магазин

Михаил АКИМОВ


ФАНТАСТИКА

ЧУДЕСА В ПРОВИНЦИИ

Последние двадцать минут движение поезда напоминало поведение разведчика во вражеском тылу. Он продвигался практически ползком, время от времени останавливаясь, словно проверяя, можно ли проползти ещё немного или лучше затаиться и переждать.

Андрей раздражённо курил в тамбуре. В принципе, он не спешил, но сам процесс такого передвижения был ему неприятен. До города, где жили родственники жены и куда он направлялся, оставалось ехать часа два — если с нормальной скоростью; такая же езда грозила растянуться на неопределённое время. Железная дорога в этом месте делала крутой поворот, и Андрей в окно видел городок, станция которого не желала пропускать через себя их поезд. Выглядел городок довольно симпатично: небольшие домики — ни одной многоэтажки — уютно расположились в зелени деревьев. От всего этого веяло какой-то патриархальностью и неспешностью, основательностью жизни. Он вдруг почувствовал желание сойти с поезда и именно здесь выполнить задание редакции. Провожая его в отпуск, редактор сказал, что раз уж он едет в глухую провинцию, то будет неплохо, если он напишет что-нибудь о том, как там живут люди и как они справляются со своими проблемами. В том, что проблем у них много, редактор не сомневался, а слово «справляются» следовало отнести на счёт его оптимистичной натуры.

Уже показалась станция, а Андрей всё ещё размышлял, как поступить: сойти здесь или ехать дальше. Началась платформа, и он с изумлением прочитал название городка: «Нетаккаквездегородск»! Намётанный журналистский глаз тут же разделил чудовищное слово на смысловые группы: «Не-так-как-везде-городск»! Не веря глазам, он с нетерпением стал ожидать, когда покажется сам вокзал. Наконец, выплыл и он — всё точно! Над входом в одноэтажное здание красовалась надпись, подтверждавшая название. И тут он увидел такое, от чего внутри что-то приятно ёкнуло, и его журналистская интуиция подсказала, что уж если писать материал, то именно здесь: справа от входа на белой стене гудроном, коряво и большими буквами, было написано: «Город дураков». Возле надписи суетились двое рабочих. Один разводил извёстку, второй насаживал на длинную палку скребок.

Андрей решительно бросился в своё купе, схватил сумку, торопливо попрощался с попутчиками и бросился к выходу, на ходу вытаскивая фотоаппарат. Неожиданное осложнение получилось, когда он сказал проводнице Танечке, что хочет выйти здесь и попросил отдать ему билет. Та, по-видимому, была глубоко убеждена, что пассажир обязан ехать до станции, указанной в билете; ни ехать дальше, ни выйти раньше он не имеет права, так как главное всё-таки билет, а пассажир — всего лишь приложение к нему. Андрей начал орать, и напуганная Танечка вернула-таки билет, при этом на её лице было написано убеждение в том, что совершает тяжкое должностное преступление, за которое можно и с работы вылететь.

Андрей выскочил в тамбур, подгоняя перед собой упрямо-степенно идущую проводницу. Оказалось, что выходит он один, и это было хорошо. Однако, поезд, хоть и очень медленно, но продолжал движение, увозя его всё дальше от здания вокзала, с фотографии которого и следовало начинать всю работу. Наконец, поезд всё-таки остановился, и проводница Танечка, нарочито не торопясь, открыла дверь и опустила лестницу. Андрей опрометью кинулся к вокзалу.

Ему повезло: к точке фотографирования он успел как раз тогда, когда один из рабочих только начал сдирать скребком надпись. Лучшего момента не могло и быть, даже если бы ему специально позировали. Убедившись, что в кадр влезают и обе надписи, и рабочий, Андрей сделал-таки желанный снимок. Ему продолжало везти: никто этого не заметил. Оба рабочих были здоровыми мужиками, и начинать пребывание в городе с осложнений не хотелось.

Он спрятал фотоаппарат в сумку, перевёл дыхание и расслабился: теперь можно было не торопиться. Пройдя через здание вокзала, он вышел на небольшую вокзальную площадь и с интересом огляделся по сторонам. Людей было немного и выглядели они обычно, ничем внешне не оправдывая весьма не ординарное название города. С площади отходили две улочки. Присмотревшись, Андрей увидел, что одна из них выглядит более оживлённой, следовательно, и более перспективна в отношении знакомства с городом.

Интуиция и тут его не подвела. Пройдя с пяток домов, среди которых оказался небольшой магазинчик, где он взял бутылку пива, Андрей остановился, ошеломлённо вытаращив глаза. Над дверями следующего здания он увидел обычную с виду вывеску, на которой, однако, было написано: «Ремонт вечных двигателей» и чуть пониже мелким шрифтом: «Гарантия шесть месяцев». Придя в себя, он сфотографировал и это и забеспокоился: судя по началу, оставшихся на плёнке кадров могло и не хватить. Журналистская же часть его натуры пела в это время восторженную песнь. Материал обещал быть не только объёмным, но и сенсационным.

Было ясно, что лучшего места для начала работы над ним и пожелать невозможно. Отбросив в сторону недопитую бутылку, он решительно открыл двери и вошёл внутрь. Внутри помещение ничем не отличалось от, скажем, мастерской по ремонту холодильников, стиральных машин или телевизоров. Сразу за дверью был небольшой, но высокий прилавок, дальше, в глубине, тянулись вдоль стен столы, заваленные разными деталями; возле двух из них стояли два вращающихся кресла. На одном сидел довольно пожилой мужчина, который, повернувшись лицом к двери и слегка поворачиваясь из стороны в сторону, меланхолично жевал бутерброд с колбасой.

— Здравствуйте! — сказал Андрей, лихорадочно обдумывая, с чего бы начать разговор.

— Обеденный перерыв! — приветствовал его, в свою очередь, мужчина, продолжая жевать. — Да хоть бы и не обед, приём двигателей в ремонт временно прекращён: слишком много работы скопилось.

Такое начало Андрея очень обрадовало: теперь можно было самым естественным образом задать несколько вопросов, не вызывая подозрений. Решено, он — клиент.

— И чего они так часто ломаются-то? — спросил он, стараясь произнести это с досадой. — Вечные ведь!

Мужчина посмотрел на него более внимательно.

— А вы приезжий, — сказал он отнюдь не вопросительно, а, скорее, утверждающе.

— Приезжий, — признался Андрей.

— Тогда вам, конечно, интересно, — согласился тот. — У вас-то там ничего подобного нет. Вы ведь даже думаете, что такое в принципе невозможно.

— Думаем, — не стал отрицать Андрей. — А вы не могли бы... ну, просветить меня немного в этом плане?

Разговор явно начинал клеиться. Мужчина вытер руки тряпкой, лежащей на столе, взглянул на настенные часы и подошёл к прилавку.

— Дядя Петя, — представился он, протягивая руку. — Есть у меня пятнадцать минут, давайте, спрашивайте.

— Так я, собственно, уже спросил: какой же он вечный, если ломается?

— А ты божий дар с яичницей не путай, — усмехнувшись, перешёл на «ты» дядя Петя. — Ну, скажи мне, что такое вечный двигатель?

— Ну, это такой, который работает без всякой энергии и не останавливается, — сказал Андрей, порывшись в своих школьных знаниях по физике.

— Верно, — кивнул дядя Петя, — так всё оно и есть, да вот только комплектующие — дерьмо! — он сплюнул и выругался. — У нас своего завода нет, приходится у вас покупать. Из чего вы их там у себя делаете? То шестерня полетит, то вал застучит, то привод сломается. Какая уж тут вечная работа!

Он досадливо махнул рукой, и Андрей из всего этого заключил, что средней надёжности вечный двигатель может работать без ремонта от силы месяц.

— Простите, — немного помешкав, сказал он, — вы, пожалуйста, не обижайтесь, я не то, чтобы не верю... но всё-таки... не могли бы вы показать мне какой-нибудь? Который работает, — добавил он поспешно.

— Да нет проблем! — дядя Петя откинул крышку прилавка и приглашающе махнул рукой. — Мы из этого тайны не делаем, в разумных пределах, конечно.

Они прошли через всё помещение, и дядя Петя открыл небольшую дверь за перегородкой. Андрей услышал негромкий шум работающего двигателя. На специально оборудованном железном столе, скорее даже, стенде для обкатки, стояло нечто, формой и размерами напоминающее кухонный комбайн, только раструб был направлен не вверх, а параллельно плоскости стола и постоянно поворачивался в разные стороны, напоминая движениями работу локатора. От основания «комбайна» отходил кожух, из отверстия в котором выходил вращающийся вал. Андрей всё внимательно осмотрел и даже заглянул под стол: нигде не было видно никаких проводов, которые могли бы подводить электропитание, а диаметр вала и скорость его вращения отметали любую мысль о батарейке; аккумулятор же, ввиду небольших размеров агрегата, разместить было попросту негде.

— Ну, а что он может делать?

— А это зависит от того, какую насадку ты на него поставишь. Поставь циркулярную пилу — можешь доски пилить, повернёшь, — дядя Петя развернул кожух на 90 градусов, при этом послышался щелчок, и кожух зафиксировался, — можно бетон размешивать или, скажем, тесто для пирогов. Короче, всё, что душа пожелает, меняй только обороты на редукторе.

— Дядя Петя, а всё-таки, как же он работает? Ну ведь должна же быть какая-то энергия?

Дядя Петя посмотрел на часы и заторопился.

— Извини, некогда мне: перерыв заканчивается. Ты вот что: если интересуешься, найди Колюню, тот тебе всё расскажет, всё равно целыми днями ничего не делает. И найти его просто: пойдёшь дальше по улице, он, наверняка, как всегда возле дома на скамейке сидит да семечки лузгает.

И он сделал недвусмысленный жест рукой: давай, мол, на выход, не мешай!

— Дядя Петя, — взмолился Андрей, — ещё один вопрос: как же вы эти двигатели ремонтируете, если они никогда не останавливаются, на ходу, что ли?

— Это самое трудное, — согласился дядя Петя, выпроваживая Андрея. — Напарник мой обладает, как бы вы сказали, экстрасенсорными способностями. Усилием воли может затормозить двигатель на несколько секунд, а я за это время должен успеть всю кинематику отсоединить. Ну, ладно, иди, мне работать надо.

После того, как дядя Петя отказался объяснить, как всё-таки работает вечный двигатель, у Андрея сложилось убеждение, что его просто дурачат. Наверняка, проводка проложена внутри стола, и её просто не видно. А дядя Петя, поди, про себя сейчас хохочет и думает, что провёл его, как последнего лоха. А потом ещё и напарнику расскажет. И Андрей решил дать ему понять, что не купился на его россказни.

— Дядя Петя, — ехидно улыбаясь, спросил он, — а Машины Времени вы тоже ремонтируете?

— А чего их ремонтировать-то? — удивился дядя Петя. — Там и ломаться-то нечему: кинематики никакой, а если что из электроники вылетает, так то другие ремонтируют. Не разбираемся мы с Егором в электронике, — вздохнул он.

Андрей не нашёлся, что и сказать. Постоял некоторое время с застывшей дурацкой ухмылкой на лице, потом спохватился, привёл лицо в естественное состояние, попрощался и вышел на улицу. Некоторое время он пытался осмыслить всё увиденное и услышанное и понять, что из этого правда, а что нет. Затем его мысли приняли другое направление. Материал для статьи, ещё недавно так радовавший его, грозил обернуться полным пшиком: хорошо, если это не больше, чем остроумный розыгрыш, такая деталь статью только украсит. А если правда? Кто такому поверит и кто такое напечатает? Он почувствовал соблазн не выяснять, так это или нет, а просто зайти в администрацию или что тут у них, поспрашивать о проблемах города и сделать тем самым заказанную статью, а всё остальное поместить как свидетельство того, что жители обладают своеобразным чувством юмора. И материал тогда пройдёт на «ура», и всё будет хорошо. Однако, он тут же устыдился таких недостойных настоящего журналиста мыслей. Так ничего и не придумав, он поравнялся с домом, возле которого на скамеечке сидел мужчина лет пятидесяти, невысокий, худенький и плешивый, и со скучным видом лузгал семечки. По всему выходило, что это и есть Колюня.

— Здравствуйте, — сказал Андрей, подходя и садясь рядом.

— Приезжий? — спросил тот. По-видимому, в этом городе не было принято отвечать на приветствие. — Петька, небось, ко мне направил? Иди, мол, к Колюне, он тебе всё расскажет, всё равно целыми днями бездельничает? Ему хорошо так говорить, у него вон какая профессия — никогда без работы не останется. Так же, как и эта, — кивком показал он на другую сторону улицы, где стоял обыкновенный с виду домик.

По всем приметам это был жилой дом: на окнах висели «домашние» занавески, и вход был не с тротуара, а со двора. На углу дома, однако, висела вывеска:

 

Марта Хевронская.

Лечу от телекинеза.

Ветераны войны и военнослужащие принимаются без очереди!

...................................................................

Окончание

Аквариумный магазин bestaquatics в Москве ventusaqua.ru.

Для отправки произведений, вопросов и предложений щелкните по конверту:
Перед отправкой произведений ознакомьтесь с Правилами Клуба!

СПАСИБО!

 


Использование материалов сайта возможно только с согласия автора и с указанием источника:
ИнтерЛит. Международный литературный клуб. http://www.interlit2001.com